Рита и жуткая птица

Ульрих отошёл от безумства, встал с колен и многозначно посмотрел на сына: «Ну и идиот он… как я в молодости».

– Вот же трус, – жаловался Роланд, – а таким грозным казался. Похоже, он чрезвычайно ослабел.

– Ослабел? – удивился Ульрих.

– Поэтому не посмел украсть Риту в наглую, пришлось схитрить. Хм, тут два варианта, либо рядом с нашей деревней он слабеет, либо…

– Либо что?

– Либо ему нужна была Рита для восстановления сил, – мрачно сказал Роланд.

Ульрих стал серее грозового неба. Он предполагал, что Рита могла погибнуть, но в глубине души жила капелька надежды. Она всегда живёт до самого конца.

– Отец, что нам делать?

– Я не знаю, если голос был ослаблен, а после… стал восстанавливаться, то шанс его победить был упущен.

– Возможно, но зато мы знаем, что у твоего страшного голоса есть слабость, ну или хотя бы перемены настроения, не позволяющие ему кого-то умертвлять.

– Это обнадёживает, однако мы понятия не имеем, где искать этот голос… Даже если он будет перед нашим носом, мы его не заметим. Его никто никогда не видел.

– А это весьма серьёзная проблема, батюшка.

Отец и сын долго смотрели в даль, а потом развернулись идти домой, нести печальные вести.

Охотник Билл был несказанно рад вернутся к семье живым после столь напряжённого дня.

А вот семья Риты и Роланда были не так рады.

По возвращению Роланд захворал и слёг. Спустя несколько дней, у него парализовало ноги, а руки потеряли большую часть силы. Отныне сын Ульриха не мог заниматься боевым ремеслом.

– Что значит, вы её не нашли?! – Герда кричала сквозь слёзы, кожа женщины стала пунцовой и голов кружилась.

Не выдержав, мать Риты упала в обморок и стукнулась об камень.

– Мама! – Ионна склонилась над матерью, горько плача. – Я виновата! Виновата я! Не уходи, мама! Не покидай меня… вдруг Рита ещё жива?

На эти слова Герда открыла глаза и злобно посмотрела на Ионну, так мать на неё никогда раньше не смотрела. И сердце девочки сжалось в крошечный шарик. Она заплакала и убежала.