Эргоном: Час ассасина

Сделав Есении знак вести себя тихо и ждать возле двери, я прошёл к стене и опустился на четвереньки. Приложив ухо к доскам, прислушался. Мой обострённый демоном слух позволял при концентрации улавливать даже тихие и далёкие звуки. Прошло минуты две, и я различил доносившийся снизу храп. Отлично!

Поманив Есению, я указал ей на пол. Девушка опустилась рядом со мной на колени.

- Какого размера? – прошептала она мне в ухо очень тихо, щекотнув щеку волосами.

Я показал на пальцах. Кивнув, Падшая коснулась пола и создала в нём крошечную дверку.

Вернее, люк. В центре торчала маленькая ручка, за которую я и взялся. Подняв крышечку, осторожно заглянул в нижний номер.

В нём горел накрытый жёлтым абажуром ночник. Трое вооружённых мужчин в брониках расположились в креслах, держа дверь и окно в поле зрения. Вернее, двое дремали, а один сидел к ним спиной, время от времени поглядывая по сторонам. Часовой. Видимо, охранники дежурили по очереди.

Князь храпел в кровати прямо подо мной.

Я отлично видел его вздымающуюся под одеялом грудь и приоткрытый рот, издававший раскатистые звуки. И всё же, люк следовало немного передвинуть. Нужно было расположить его прямо над кроватью. Тут требовалась точность.

Есения сразу поняла, что я от неё хочу. Закрыв один люк, открыла другой. Именно там, где требовалось. Кивнув, я отправил её жестом к двери, чтобы не мешала. Я нуждался в предельной тишине и концентрации.

Прежде всего, убедился, что рассчитал всё верно, и дырка находится непосредственно над лицом похрапывающего Молчанова.

Размотав длинную нитку, я принялся осторожно спускать её через отверстие – пока конец не оказался над приоткрытым ртом князя. Есть!

Улыбнувшись, я вытащил пузырёк с ядом. Минута-другая, и дело будет сделано!

Я уже собирался спустить по нитке первую каплю, когда Молчанов вдруг всхрапнул погромче, почмокал губами и… перевернулся на бок!

Вот чёрт! Ну, что за невезение?! Ещё немного, и всё закончилось бы.

Так нет же!

Пришлось ждать. К счастью, ночник светил только возле двери, остальная часть палаты была погружена в густой сумрак, и нить в нём была совсем не видна.

Прошло около получаса, в течение которого я терпеливо и неподвижно лежал на полу между койками, прежде чем Молчанов принял прежнее положение. Наконец-то! Я тут же пустил по нитке отравленную каплю. Та скатилась до самого низа и повисла на кончике. Маловато веса, понял я.