Десять тысяч стилей. Книга третья

А в чем твое предназначение, Ливий?

– Откуда вы узнали мое имя? – спросил Волк, но в ту же секунду и мужчина, и старики, и пустыня пропали. Ливий вновь стоял посреди черноты, в которой даже не существовали понятия пространства и времени.

«В чем мое предназначение? Я свершил свою месть. За этим стояли еще какие-то люди, и я хочу с ними разобраться, но разве можно это назвать моим предназначением?», – думал Волк.

Ливий не находил ответа. У него не было какой-то весомой причины жить. Здесь, посреди черноты, Ливий думал о жизни совсем по-другому.

«Я все еще хочу знать, кто за всем стоит. У меня есть друзья. Есть Сильнейший, которого я хочу превзойти. Мне нельзя оставаться здесь!».

– Даум. Дага. Бортош. Хум.

Ливий стал повторять эти четыре слова. Теперь Волк понимал, что это не только фартах, мантра для обретения спокойствия, но и имена тех стариков, на которых держался мир. Так ли это было на самом деле, Ливий не знал. Но он верил в это.

– Даум. Дага. Бортош. Хум.

Разум медленно обретал спокойствие.

Чернота почувствовала это. Теперь, когда Ливий переставал думать, она стала двигаться еще дальше, пожирая его тело. Руки, ноги – Волк больше не чувствовал конечностей. Вскоре очередь дошла до живота.

– Даум. Дага. Бортош. Хум.

Когда чернота добралась до сердца, Ливий чуть не утратил концентрацию. Это было страшно. Казалось, будто кто-то вливает холодную воду внутрь тела, заставляя его остыть. Вот что-то горячее билось в твоей груди, а вот там уже ничего нет.

Второй раз Ливий чуть не потерял умиротворение, когда чернота добралась до горла. Казалось, будто кто-то душил его холодными руками, но Волк поборол страх и продолжил повторять имена стариков.

– Даум. Дага. Бортош. Хум.

Чернота дошла до рта. Ливий больше не мог говорить, но слова раз за разом отдавались в его разуме. Здесь не нужен был рот.

Нос был без надобности – Волк не дышал в этом месте. Глаза тоже – вокруг была сплошная тьма, и смотреть было не на что. Когда чернота дошла до мозга, Ливий понял, что добрался до апогея умиротворения.

На большее человек просто не был способен.

«Помни об Охироне, Ливий».

Слова Ликурга, которые он сказал напоследок, пронеслись в голове парня.

«Гекта».

Глава деревни показал Ливию прием. И Волк понял, что это именно то, что нужно. Сейчас он был в самых глубинах разума, которые воссоздали Гекту в малейших деталях. Ливий знал, что нужно делать.

Чернота нехотя уходила из тела.