Эдемский Маг. Том III

В потрёпанном, местами дырявом белоснежном одеянии, в этой окровавленной маске, чуть треснувшей, но по-прежнему стойко державшейся на лице и охраняющей все его уродские шрамы, прошедшие с ним громадный жизненный путь, архимаг почти полностью выпрямился, окинув взглядом просторную залу, которую венчал прекрасный купол, полнившийся яркими цветами да прекрасными картинами, написанными самыми лучшими художниками Нижнего мира: там были и ангелы, с миниатюрными крылышками и оголёнными, жилистыми торсами; были и легендарные библейские герои, грозно смотрящие вниз, аккурат на танцующего Авиада со своей двинутой компашкой магов; там были пушистые, мягкие облачка, становящиеся золотыми от лучей всходящего солнца; присутствовал и сам Бог, в белых, вольных одеждах, с седой бородой, с умными, но справедливыми, слегка равнодушными глазами, в которых будто бы плавали грозовые тучи.

Купол был прекрасен и буквально ломился от разнообразной живописи, которую в полной мере было невозможно описать, столько разных сюжетов находились сейчас над головами самых главных фигур уходящего, умирающего, тонущего мира.

Вальтер взглянул на рисунки, словно бы в последний раз, окунулся в глубокие, ничего не прощающие глаза Бога, кивнул великому рисунку, словно бы увидев знамение, знак, волю Создателя. Словно бы поняв, что Бог и вправду смотрит на своего слугу с этих чернеющих сейчас небес. Мир готовился к последней тёмной ночи…

Верховный архимаг перекинул свой пышущий злобой взгляд на жалкую кучку магов, на этих людей, не то чтобы своими грязными богопротивными ногами, но и одним своим присутствием оскверняли центр мировой святости.

То место, что являлось центром Церкви Господа, самой прекрасной и величественной башней за всю историю Нижнего мира. Вальтер тогда и не знал, что его родной, стройный, белокаменный дом являлся мрачной серединой, центром сатанинской пентаграммы…

Эдемский маг, как ему и было должным, полнился ужасной страшной силой, от которой, совершенно внезапно, ходуном заходила вся магическая башня. Затрещали стены, шатнулся пол, послышался гул — Саркис казался чудовищем.

Гневный взгляд, смотрящий точно в не менее агрессивные и полные неистовства глаза Вальтера, развевающаяся грива, выпущенная на волю мана, сейчас ураганом кружащаяся вокруг чёрного богатыря, разодетого в дырявые, дымящиеся от магии вещи. Два мага смотрели друг на друга понимая, что иного выхода уже было не найти. Им придётся принять вызов друг друга, более оптимистичного варианта больше не существовало.