Эдемский Маг. Том III

Оно казалось бесповоротным…

Когда-то Саркис точно также принял сражение во Флотлере. Тогда его противником был Дон — юный архимаг, только вступивший на эту тяжёлую, ответственную должность. И вот сейчас его противником был уже сам Верховный маг, хоть башня и была похожа на ту самую башню из недавнего прошлого, со всех сторон окружённую горячими песками.

— Дежавю. Какое диковинное чувство… — оскалился Саркис, прилив ману к кончикам своих пальцев. Маг был наготове!

Вальтер чувствовал, что миг наступил. Времени больше не оставалось.

Вариантов других не существовало. Оставалось только принять бой. Сколько бы маны в теле не было, сколько бы сил не оставалось, архимагу предстояло дойти до самого конца. За сохранение умирающего мира, за всех людей, для которых рассвет нового мира может никогда не наступить, за всех друзей, солдат, оставшихся в живых и празднующих свою победу — Вальтер не мог допустить поражения. Ради всех, доверивших ему свои жизни, он был обязан выйти победителем любой ценой!

Авиад в ту секунду выжидательно приоткрыл рот, снова показав многочисленные пеньки гнилых зубов; Крис поправила своё одеяние, чувствуя копившуюся в теле ману и внимательно следя за событиями, развернувшимися в просторном, святом зале; слуги тяжело выдохнули, ожидая дальнейших приказов, стоя позади старика как мощные, недвижимые деревья; а Саркис стоял в центре урагана из собственной высвободившейся магии, готовый к бою, готовый наконец узнать правду о Демиурге — в ту секунду каждый из них думал о своём, предполагал, выжидал, следил.

А Вальтер более ни о чём не думал. Он был обязан сделать всё, чтобы выиграть. Всем пожертвовать, от всего отречься.

Белоснежный, порванный во многих местах плащ рухнул вниз, взметнув пыль, ковром осевшую в зале.

— Боже… Кто же он такой? — Авиад прикрыл рот. Его глаза расширились, в них читались удивление и ужас.

— Он столько время скрывал своё уродство? Разве может быть глава магов таким чудовищем? Разве может так выглядеть посланник Бога на Земле и защитник людей? — ужасалась и Крис, начав пошатываться от странного чувства — чувства неожиданно откуда взявшейся неприязни и ненависти.

Но Вальтеру было уже всё равно. Его ссохшаяся, уродливая, кривая ладонь накрыла маску и с хрустом раздавила её, обнажая скрытую доселе половину лица великого мага, сторонника любого человека на свете, самую добрую, сильную и великодушную личность Нижнего мира.

Осколки маски рухнули вниз, засыпав собой всю округу.