Симфония Луны и Солнца

А это значит, что придётся возвращаться наверх за новыми факелами, запасов которых, если хорошо подумать, может и не хватить для осмотра всего сооружения. Так или иначе, но юноша решил не менять своих планов и сначала изучить библиотеку.

Этерас бережно сложил карту и спрятал её за пазуху – вернувшись наверх, он положит её в тубус, который надёжно сохранит от непогоды и прочих дорожных злоключений. Ну, а пока ветхая кожа полежит у него под одеждой и погреет юношу в холодном древнем подземелье.

Юноша уже было приметил массивную книгу на полке ближайшего стеллажа, сохранившуюся, судя по виду, чуть лучше своих соседей, но бросив последний взгляд на разбитую витрину, вдруг обнаружил, что под стеклом покоился ещё один предмет.

Маленький прямоугольный кусочек в точности такой же кожи, на которой была нарисована карта Альтарана и план подземелья. Этерас бережно поднял его и отряхнул от осколков. Перед его взглядом оказалась короткая записка – чернила или краска, которыми она была написана, сильно выцвели, однако буквы настолько хорошо въелись в кожу, что юноша смог различить каждую из них.  

«Братьям по дару и вере. Наша земля и ваша твердыня: Аль-Тар и Тэл-Анроф на коже неверного. 

Брат Хорос, 107 г. после погребения».

Несмотря на древний доэреонорский стиль и грамматику письма, Этерас к своему удивлению смог целиком прочитать записку. Буквы и слова, использовавшиеся в ней, за тысячи лет почти не изменялись, а с теми, которые всё же претерпели видоизменения, произошло это в эпоху Эреонора и юноша, уже знакомый с эреонорской письменностью, смог распознать их.

«Наша земля и ваша твердыня, – медленно проговорил юноша, размышляя над прочитанным. – Аль-Тар, должно быть, это «наша земля» или Альтаран, его древняя форма написания, а вот Тэл-Анроф или «ваша твердыня»… Что я обнаружил под витражом, помимо записки? Карту Альтарана и план подземелья. Аль-Тар или Тэл-Анроф. Тэл-Анроф! Вот как называется это место!».

Тэл-Анроф! Тэл-Анроф! Этерас с восторгом произнёс это слово несколько раз, после чего его внимание привлекла вторая половина записки.

«…На коже неверного», – ещё раз прочитал юноша, убедившись, что не ошибся. Да, буквы и получавшиеся из них слова он знал хорошо – там было написано именно то, что написано.

Смутное подозрение закралось в сердце Этераса. Ещё когда он рассматривал карту, материал, на который она была нанесена, показался ему слишком бледным и светлым для обычной кожи.