Южная пустошь - 2

Вольные воины вызывали во мне неприязнь еще с тех времен, когда мой отец учил, что наемники по сути своей продажны и способны повернуть оружие против нанимателя, если найдется тот, кто заплатит им больше.

Но это Грилорский король может позволить себе пренебрежительно относиться к наемникам. А у меня не было своей армии и в моей стране не было народа, чтобы ее набрать. Поэтому свои взгляды на воинов, сражающихся за деньги, мне пришлось пересматривать. Ломать в себе что-то такое, впитанное с молоком матери, оказалось довольно сложно.

И я просто избегала всяческих отношений с ними.

К тому же платила им не я, а Абрегорианкая империя. И хотя Анни передала управление наемниками мне, я всегда помнила кто именно купил их верность.

И только сейчас, когда ждала Салвера в Зале совета, я задумалась, а почему амазонки не вызывали у меня такого отторжения, хотя были теми же наемниками? Да, когда мой враг нанял их для того, чтобы они сопровождали меня даже там, куда нет хода мужчинам, я их ненавидела.

Но потом мы сдружились с Вайдилой, которая тогда была еще принцессой и водила пятерки так же, как ее погибшая сестра. Именно Вайдила назвала меня Лунной сестрой, когда я узнала, что Гирем убил мою маму, воспользовавшись своими способностями и подсыпав яд к ее кубок.

Я помню, в каких муках умирала моя любовь к нему. Любовь, которая до этого момента прощала ему все недостатки: и то, что его статус был непозволительно низок для принцессы, и его чрезмерное поклонение перед титулами, ради которых он с легкостью отдал меня герцогу Бокрей, и участие в заговоре на стороне моего врага.

..

А сейчас он вернулся и как ни в чем ни бывало желает возродить то, чего уже нет... Там, где пылали мои чувства, давно холодный пепел и черный лед. Я была благодарна Гирему за все, что он сделал для меня, когда я оказалась в самом дне Нижнего города. Но я отблагодарила его за эту помощь, подарив помилование, когда все основные зачинщики заговора против короны, из-за которого мой брат лишился своего наследства на долгие годы, были отправлены мной лично на эшафот.

Я помню, как мой главный враг — Третий советник, стоявший во главе заговора, ступил на деревянный помост. Шел дождь. Мой враг выглядел таким жалким и мелким, что я даже удивилась, как люди раньше не замечали, что этот человек ничтожество. Я помню, как на его худую шею опустилась веревка. И как он извивался, умирая. И эта картина не вызывала во мне жалости.