Алекс. Безродный

Рядом с массивной лестницей, которая и служила входом, стояли десятки иных карет ещё большей изысканности. По сути, каждый из этих экипажей являлся отдельным произведением искусства, и я понимаю почему. Их владельцы желали выделиться на фоне остальных. Лишь мы приехали на скромной карете из тёмного дуба с изюминкой в виде большого зелёного камня наверху, от которого до колёс расходились узоры, напоминающие корни дерева.

Когда мы поднялись по ступеням ко входу, перед нами раскрыли двери.

— Прибыл господин Констиниус Фонделяр, — произнёс слуга, после чего на нас тут же обратили внимание.

Кто-то рассматривал нас с любопытством, кто-то с откровенным презрением, а кто-то и вовсе делал вид, что нас не существует.

Я лишь мысленно пожал плечами. Не моё это дело. Видимо, старика здесь мало кто знает, что ему на руку, иначе бы его имя гремело на всю округу. Причём не в лучшем свете...

— Старина Констиниус, — донёсся спереди мужской голос, — дружище! Давно тебя не видел вне твоей конуры.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Высочество.

Библиотекарь сделал шестидесятиградусный поклон, а я склонился на все девяносто, как его ученик и помощник.

— Ой, оставь ты все эти формализмы, друг мой, — отмахнулся князь. — Мы же условились.

— И мы условились так делать не на людях, — отметил тот.

— Ну, как знаешь, — пожал Оруэлл плечами. — Не ожидал тебя сегодня здесь увидеть, хотя и очень хотел, старик. Обычно ты из своей библиотеки не вылазишь ни на шаг.

— Работа у меня такая, Ваше Высочество. Никак не могу от неё отойти.

— Ну, раз выходной, то давай праздновать!

Князь взял бокал с принесённого слугой подноса и кивнул головой на Хранителя. «Официант» молча предложил Глациусу напиток, и тот, взяв фужер, чокнулся с Его Высочеством, после чего они начали обсуждать разные темы, потихоньку выпивая.

В это время начал всё больше раздаваться голос слуги на входе и внутрь стало входить всё больше людей. Я с любопытством смотрел на них и практически над каждым вторым наблюдал уровень силы.

Тридцать седьмой уровень, двадцать девятый, тридцать девятый... Н-да-а-а... Как я и думал, у местной знати уровень выше небес. Однако, по-моему, среди гостей нет никого, кто был бы сильнее Глациуса, что странно. Выходит, что старик, при всём своём превосходстве над остальными, играет роль волка в овечьей шкуре, причём довольно продолжительное время...