Алекс. Безродный

Пристальный взгляд господина Констиниуса заставляет поумерить свой пыл даже самых отбитых, за что я ему благодарен, хоть и выглядит это подозрительно. Тот, впрочем, лишь пожимает плечами на мои удивлённые взгляды.

С другой же стороны, пусть этот придурок орк продолжает мутить. Я без понятия, какие у него есть связи, раз до сих пор его не повязали, но чует моя душа, что ненадолго всё это. Рано или поздно к нему придёт разъяснительная бригада просветлённых коммунистов и скажет, что есть истина, а что ложь.

— И если есть те, что заходят в гости к тебе, — напел я изменённую строку песни, — то найдутся и те, что придут за тобой.

Ко мне, кстати, приходил мальчуган от Мясника. Бойкий паренёк, что диву даёшься, но оно и понятно. Если бы от союза этого торговца и его жинушки дроу (всё-таки тёмная. Из книг узнал.) произошёл кто-то менее активный, то тут бы я удивился.

Мы немного поболтали, и паренёк передал от родителей домашнюю еду, а ещё от отца небольшую записку, содержание которой можно свести к «Не высовывай нос, чудила!».

Видимо, что-то происходит там у него, о чём я не знаю. Что же, раз просит, то почему бы и не исполнить его просьбу?

Попрощался с мальцом, отнёс вещи в кладовку и принялся за очередную коробку. Отнёс её к стеллажам, дабы там уже начать сортировку книг. Фолианты, пергаменты, свитки, книги, простые бумажки — здесь этого добра полно. Как-то раз (пять дней назад, если быть точным) меня это всё окончательно доконало. Я буквально чуть не пнул какой-то ящик, благо вовремя опомнился.

На эмоциях я решил забыть о сортировке и просто с умным видом положить всё это добро в случайные места. Ох, я тогда получил от хранителя так, что капец. Этот старикан весь день брюзжал на меня и мои «аналитические способности», проклинал меня и мою семью до седьмого колена и не раз повторял: «Не хочешь работать на совесть, тогда катись отсюда!»

Пришлось чуть умерить свой пыл, хотя на Констиниуса я ещё дня два потом дулся. Однако нет худа без добра, как говорится. Я начал изучать то, что сам же и находил в этой куче добра.

Стал читать, изучать, анализировать и сравнивать с тем, что уже и так знал об этом мире, и проводить аналогии с Землёй. По мере сего действия я всё больше убеждался в правоте своих ранних мыслей и начал ещё больше воспринимать этот мир, как наше Средневековье, но только с причудами.

— Правда, потом раз десять пришлось перепроверять полки, которые я заполнил книгами от балды... — вздохнул я, вспомнив тот эпизод.