Алекс. Безродный

Понимая, что драка ни к чему хорошему не приведёт, я и не спешу наружу. Меня нынешней жизни практически всё устраивает.

Кстати о разминке: надо будет потом на арену кулачную сходить. Ибо, ишь ты, новый Чемпион там появился! А про меня что, все и позабыли уже?! Непорядок, господа! Шлите его ко мне! Я его по стенке размажу, ибо я не я, если этого не сделаю! Зря, что ли, тренировочные комплексы упражнений провожу да бои с тенью каждый вечер? Заметил, что тело страдает после переноса и омоложения и лишь тяжёлая физическая нагрузка позволяет успокоиться и прийти в тонус.

Правда, пока у меня тут иное поле боя — литературное. Если правильно подойти к делу, то даже из чтения древних фолиантов и свитков можно сделать преинтересное занятие. Честное слово, книги есть лучший друг человека! Они не кусаются, не брыкаются, небольшого размера и очень вежливы к читателю. Заесть их, правда, нечем, но говорят, что если заедать прочитанное, то не усвоишь ничего, кроме еды. И тут гадай сам: хочешь ли ты восполнить желудок физический, либо же заняться ментальным. Выбор, как говорится, неоднозначен.

Ещё меня радует местная ванная. Конечно, до «элитных апартаментов» старых хрущёвок ей далеко, но это уже что-то. Находилась она в правом крыле библиотеки и являлась жилой зоной Констиниуса. Старик, подошедший в один день, начал ругаться на мой запах, на что я лишь развёл руками. Душа в кладовой не было. Подумав, Хранитель принял оперативное решение: раз в неделю мне давался допуск в правое крыло, дабы я мог смыть с себя кровь, пот и слёзы от честного трудом.

— Если из-за тебя мои книги пропахнут вонью, я с тебя семь шкур спущу! — заявил старикашка фыркая.

Экая важность!

Как-то неожиданно для себя я поднял последнюю стопку книг с пола помещения с чёрным ходом. Просматривая их, отложил интересные лично для себя, сделал пометки в карточках и начал раскладывать по нужным полкам. Убедившись, что ничего не упустил, я позвал Хранителя посмотреть. Чуть поворчав по дороге, тот зашёл в кладовую и увидел чудесную картину: ни одной книги и коробки, ни одного фолианта и манускрипта в комнате более не лежало.

Всё было разложено по полкам, отсортировано и приведено в божеский вид.

— Хорошо, — улыбнувшись, кивнул старик. — Славно поработал, и поздравляю со свободой.

Чуть подивившись его похвале, я посмотрел в спину уходящего на своё рабочее место дедуле. Всё же странный он человек. Ему же явно за шестой десяток лет, однако всё такой же бодрый, словно его не касается возраст.