Постигающий

Потом еще несколько товарищей пожелали попасть в одну роту. Распределяющий быстро менял М'воюющих и резко ставил на место тех, кто возмущался. Парочка Колдующих остались недовольны тем, что их не поставили Ведущими. К моему удивлению Туск попросился в пятерку Жага. Бамскит быстро поменял его местами с одним одаренным, которому было без разницы где быть Собирающим.

- Тебе зачем, Туск? - шепнул я рядом стоящему парню.

Тот в ответ пожал плечами в своем излюбленном стиле. Я уже научился распознавать эти пожимания. Иногда это - "не знаю", иногда - "отвали", иногда - "не скажу", а иногда это значило "ты такой тупой, что я просто охреневаю".

На этот раз Туск соизволил пояснить.

- С тобой забавно.

Забавно?! Что это значит, интересно? Я хотел уже спросить, но Бамскит прикрикнул на нашу гомонящую толпу, приказав заткнуться.

Вечером мы написали письма родным, чтобы уведомить куда нас распределили. Мама очень настырно просила писать обо всем как минимум раз в декаду. Но я решил, что это слишком часто.

Мама и папа!

Меня распредилили в 3 роту Восточного Гаралдунского легиона.

Это далеко на востоке. Говорят что Галиат может напасть скоро. Кормят тут лучше, но мало. 

Селин

На следующий день нас снова погрузили в повозки вместе со всеми личными вещами. Ехали на восток, в сторону Гаралдуна, как сказал нам Бамскит. Путешествие не менее нудное, чем раньше. Причем, при переходе через горные перевалы постоянно приходилось спешиваться. Ладно хоть бегать нас не заставляли. Воюющих на этот раз не выделили.

Мы ведь теперь сами Младшие М'воюющие. Вроде как должны за себя постоять.

Где-то в конце зеленой кварты наш обоз уныло тащился по каменистому горному перешейку. С одной стороны возвышался немаленький отвесный хребет, с другой - пологий склон, ведший к руслу чахлого ручейка. Жара стояла адская, и вылезать наружу никто не спешил. Маги, умеющие плести формы от жары или холода, просто так на других не тратились. Туск, как и я, их плести не умел. Неожиданно сверху мы услышали грохот. Снаружи закричали.

Повозка остановилась, но продолжала трястить, а гул все нарастал. Наверное, Конюшний бросил поводья и дал деру. У выхода из повозки послышались слова: "лавина","камнепад" и другие, матерные. Тут же все ринулись наружу. Мы с Туском сидели в самом конце повозки, поскольку у выхода было прохладнее и там сидели авторитеты, как говорил мой приятель.

- Валим! - бросил Туск, и мы попытались пробиться к выходу.

Тут что-то огромное с силой врезалось в заднюю часть повозки.