4. Меч и Магия: День Разрушителя

Разговор давался с трудом, откликаясь болью в грудине, но Дабхейл продолжал говорить, ибо диалог разбавлял тянущее чувство боли и стыд. – Источник, что сумеет поддерживать жизнь в ходе метаморфоз.

- Разве, способно поддерживать жизнь то, что мы видели?

- Пункт шесть, Дитрих. Магия разрушительна по своей природе, но усилие воли способно придать ей форму. Ностер… он сумеет использовать силу во благо... или погибнет в попытке. Такова наша священная миссия.

- Сам знаешь, я не силён в магии, а Бреттон… слишком уж он помешан на своих идеях, - диалог между давними соратниками окончательно лишился всяких формальностей.

- Совершенный человек, совершенный мир. Разве похожи на совершенство его создания? А Каствуд?

- Ты должен верить, Дитрих, - выдохнул Грэмм. – Верить в Бреттона, в повелителя и в Старших братьев. Мы не имеем право на сомнения. Не сейчас.

- Я верю, Даб. Верю в тот мир, о котором грезит повелитель, в тот порядок. Но сейчас… результат оставляет желать лучшего.

- Для этого нам и нужна Лиара, - натянул улыбку лидер отряда.

– Нужно собраться с силами и продолжить преследование. Попытаемся настигнуть их в Вестроке...

- Не успел прийти в себя, а уже стремишься взять след, - Дитрих усмехнулся. - В этом весь ты. Хах! Повелитель не прогадал.

- Это уж точно! – послышался усмешливый, больной хрип. – Охотничек. Кто ещё сумеет упустить пойманную цель и потерять весь отряд? Ещё и орк этот… сука, поймаю, лично шкуру спущу.

- Ещё успеешь. Эх! Сейчас бы перекусить чего и, как назло, ни одного патруля или каравана вшивого!

- Ты слышал? – Дабхейл Грэмм приподнялся в седле.

Взгляд мутнел, а слух сопровождался гулом, но даже в таком состоянии рыцарь уловил характерный треск кустов. – Внимание!

В воздухе послышался свист. Последнее, что успел распознать сэр Грэмм, был образ огромной чёрной волчицы, что выскочила поперёк тракта…

3

Беспамятство наполнилось болью, что тут же охватила каждую клетку тела. Закатный солнечный свет отдался рябью в глазах.

Сознание плавно возвращалось на круги своя, а взгляд наполнялся расплывчатыми образами. Слух потревожил хруст и скрежет доспехов, агония человеческих криков и нечеловеческий рык. Грэмм рефлекторно потянул узды, но обнаружил, что забравшаяся под наплечник стрела, блокирует всякое движение левой руки. Рыцарь ухватился за древко, но уже в следующее мгновение ощутил лёгкость собственного тела и твёрдость каменистого покрытия тракта.