4. Меч и Магия: День Разрушителя

Лиара хотела помочь, её магия могла бы сыграть роль в противостоянии, но её дух был опустошён, а тело изнывало. Сияющий камень в левой руке вырисовывал образы, ощущая порыв хранителя, но всё же продолжал вытягивать её естество.

Ещё на рассвете, когда утро представляло собой безмятежное пробуждение и завтрак в компании названной семьи, отряд впервые подвергся нападению. Кавалерийское «копьё» при поддержке трасхундов застигли Лиару и её друзей врасплох. Даже с учётом немалого потенциала, путники не имели средств для победы в открытом бою.

Почти не имели...

В панике Лиара активировала дремлющий на груди артефакт, явив миру зловещее сияние лазури. Девушка пропустила энергию сквозь себя, направила её к земле и материализовала в лазурных лоз, что вырвались из земных недр и перемололи нападавших подобно костям самой земли. Лозы окутали всё окружающее пространство, поразили каждого мутанта, рыцаря или скакуна… однако на сей раз Лиара дрогнула. Она не желала мучительно смерти даже для тех, кто пришёл в лес по её душу, и попыталась остановить ритуал.

Мгновение расконцентрации стоило эльфийке контроля, что повлекло за собой коллапс магической энергии и утрату сознания.

- Силанна, будь со мной в этот час, - прозвучал шёпот из эльфийских уст. В сей час от решительности Лиары зависело слишком многое.

Очередной громогласный треск нарушил тишину. С большим трудом Шеймус удерживал продвижение противника на правом фланге, но первые моры уже карабкались на берег по левой стороне. Арбалетчики дали очередной залп, заставляя чародея использовать кинетические щиты, а орка сохранять защитную позицию.

Неминуемо, защитники берега вязли в кольце, а мутант, порубленный тра’вага, неожиданно поднялся с земли, продемонстрировав не только признаки жизни и желание сражаться, но и ужасающие метаморфозы, что вдруг охватили его тело.

Фомор изогнулся подобно горбатой старухе и трещащими шагами заметался по берегу. Пространство наполнилось воистину ужасающим воем, звучавшим подобно голосу узника из недр пыточной камеры.

Шаг ускорился, вой превратился в щелчки зубов, а плоть прямо на глазах изменяла свой цвет, покрывалась буграми и вьющимися папилломами. От былых признаков разума не осталось и следа. Более охваченный агонией разум не различал друзей и врагов, как и сжатый в единственной уцелевшей руке меч.

Тварь разрубила надвое ближайшего мора единственным ударом, но следующей целью в его кругозоре стал старый волшебник…

Приближение существа было невозможно игнорировать.