Проект "Свет"

Пришлось порядочно проехать, прежде чем оно отыскалось.

Скверна, как обозвала ее странная парочка, что мы подвезли, совсем исчезла. Небо стало чистым. Светило яркое солнце. Но небольшой морозец все еще ощущался. Возвращаясь к площади, я снова поймал себя на мысли, что стал по-другому переносить холод. Он стал для меня некритичным. Хотя я был без шапки, без перчаток, без шарфа. И на мне была не особо теплая болоньевая куртка.

Еще я совершенно не чувствовал усталости. А ведь без сна прошло более суток. То же самое происходило и с остальными людьми.

Ну и последнее. Я почему-то совершенно не испытывал чувства голода. Конечно, если бы кто-то предложил выпить чашку чая или кофе с печеньем, я бы не отказался, но не более.

– Смотрите, едут! – крикнул кто-то и я обернулся.

Возглавлял колонну автомобиль ДПС с проблесковыми маячками. За ним следовал армейский удлиненный уазик и потом автобусы. Их оказалось много. Больше двадцати. Этого вряд ли было достаточно, чтобы за раз вывести всех собравшихся на площади.

Замыкали колонну еще два уазика, и что особенно удивило, два знакомых гражданских автомобиля. Это были соседи – Давид и Гагик. Вояки их все-таки не пропустили.

Своих я нашел быстро. Они встали на площади недалеко от того места, где я их выгрузил. С ними не было только Кирилла, уже занявшего очередь для оформления убытия.

– Ты представляешь, маму эвакуировать нельзя. Сегодня будут вывозить только женщин до сорока и детей, – огорошила меня Алена.

– Кто сказал?

– Военные только что сказали.

– Ну нет, так нет. Я тогда завтра поеду, – выронила теща таким тоном, словно обиделась. Она-то уже настроилась.

Вот только подобный расклад меня совершенно не устраивал.

– Стойте здесь. Я сейчас.

Военные около уазиков в центре площади составляли списки. К ним выстроились сразу четыре очереди. У людей спрашивали установочные данные, смотрели документы, если таковые имелись, после говорили в какой автобус пройти на посадку.

Меня с вопросами сразу отшили. Типа, занимай очередь, потом будешь спрашивать. Вояки и теперь были неразговорчивыми. Общались через мегафоны только старшие. Остальные старались сохранять дистанцию и откровенно тебя игнорировали.

В одной из очередей стоял Кирилл.

– Сказали, обязательно заберут всех женщин до сорока и детей, – «обрадовал» он, когда я к нему подошел.

– Да это понятно. Что мне делать с Валентиной Федоровной?

– Ну не знаю. Попробуем уломать.