Изменчивый мир

Ударны приходили каждую долю секунды, падая асинхронно, но всё же плотной волной. Щиты сдавали под тяжёлыми острейшими сверхзвуковыми снарядами. Мужчина ощутил, как спину насквозь пробивает игла и уходит дальше. Но, сжав волю в кулак, он продолжал усиливать свои щиты, защищая семью.

Дождь кончился, оставив после себя изрешечённый навес, машины и трупы. Но груда тел немного шевелилась. Ужас и адреналин двигал рыжую девочку, из правой руки которой торчало несколько длинных игл. Ногу с краю тоже пробило насквозь, не задев кость, а вся спина была в кровоподтёках.

Но она не чувствовала бои в тот момент.

– Папа… мама!

Из глаз текли слёзы, она пыталась растолкать родителей, хваталась за руки изрешечённых иглами. Не повезло даже маленькому брату. Безумная пробивная сила острых снарядов были почти исчерпана. Хватило лишь не позволить пробить спину Терминус, оставив отметины неглубоких уколов.

Она так и сидела там, пытаясь их дозваться, пока битва вокруг сменила фазу. Валас уже отступал, Покров разворачивался, когда издали ударил сверкающий пламенный луч, искрящий молниями.

Щит эсминца пробило, он получил глубокую пробоину и начал медленно терять высоту, лишившись одного из главных левитационных двигателей. Подкрепление приближалась, ударяя в спину бегущим.

Эсминец накренился, но перераспределил тягу и включил форсаж маршевых реактивных двигателей, немного отклонив их вниз. Гибнущие один за другим самолёты с дополнительными генераторы щита прикрыли главный корабль, что отступал на предельной скорости.

Увы, орудие такой мощи часто не стреляло. Зато пришедшие силы обрушились безжалостным ураганом, не беря пленных солдат, как бы они не сдавались. Им везло, потому что взятых в плен офицеров ждали многие месяцы непрерывных пыток, которые транслировались соседней стране.

Город очищали от не успевших сбежать эльфов. Во главе одной из группировок шёл Кирилл Эмроуз. Апостол Танис. Он огненным ураганам пронёсся по улица, могучим ударом мерцающего золотом пламени уничтожив пытающийся улететь конвертоплан, что забрал атаковавших военную базу рядом.

Несколько приказов и группа разделилась для окончательной зачистки и спасения людей.

Апостол с глубочайшей болью, скрытой в серых глаза, осматривал с неба картину разрушений. В его груди кипели горе и ярость. Этому городу конец. Многим сотням тысяч людей конец. Он сжал зубы так сильно, что на мужественном лице играли желваки.