Разочарование. Пятый пояс

Соврал я, лишь в последний момент спохватившись, что сделал это зря. Кто знает, какими талантами обладает эта девушка помимо игры на цине и хорошей памяти.

— Расскажи о нём.

— Около ста лет назад это был очень сильный Орден. Говорят, что он входил в число десяти самых могущественных фракций империи. Они были близки к императору, его генералы спланировали последнюю великую битву с сектантами.

Совсем уж дураком я не был и сразу сумел сопоставить несколько вещей. Уточнил:

— Эта та, что случилась пятьдесят лет назад?

— Верно, господин.

Великая победа и великое поражение. Орден Небесного Меча не оправдал надежд императора, подвёл его, не сумев в той битве уберечь наследника, великого Ралера. Они не смогли спасти даже его тела, поэтому были распущены и с тех пор такого Ордена нет в империи.

— Но герб он носит, — заметил я.

— Дело в том, господин, что в Орденах воспитывают с малых лет, вкладывая в сердце и душу верность Ордену. Небесного Меча давно нет, но выжившие продолжают носить его герб и сражаться с сектантами.

Говорят, но здесь я не могу ручаться, что они надеются вымолить прощение у императора.

— Получится?

— Не думаю, господин. Слишком дорого заплатила империя и император за ту битву. Сколько должно пройти лет, чтобы отец забыл о смерти сына?

Я уже хотел было спросить, что с другими его детьми, но прикусил язык. Не знать про Орден Небесного Меча — это одно, но не знать, сколько детей у императора — это совсем другое. Из какой дыры нужно вылезти, чтобы не знать такого в Пятом поясе?

— А сколько этих орденцев? Где они живут?

— Не знаю, господин.

Думаю их мало, это единственный орденец в городе за всё время, что я живу здесь. Они из тех, что сражаются с сектантами, не желая жить мирной жизнью, поэтому, думаю, живут в Шестом поясе, где-нибудь в Штормовом Плоскогорье или Нефритовых Лугах.

Я прикусил язык. Отлично, Орзуф. Будем надеяться, что никто не узнает, как житель Штормового Плоскогорья выспрашивал, где на его Плоскогорье живут орденцы Небесного Меча.

В общем, из Павильона я вышел, изрядно обедневший, но много узнавший об императоре, последней великой битве, орденцах и прочем.

Поэтому шёл к лечебнице погруженный в размышления, сворачивая раз за разом и не следя за дорогой, а затем за очередным поворотом буквально споткнулся взглядом о человека, что стоял впереди, лениво прислонившись к стене дома со сложенными на груди руками, и глядел точно на меня.

Стоило мне сбиться с шага, как голос в голове словно окатил меня ледяной водой.