Ученик химеролога

Потом внезапно осознал, что сидящая напротив восьмилетняя пигалица просто-напросто играет со мной. И что ещё более удивительно, напропалую лжёт. Пока ещё не слишком качественно, однако, уж поверьте довольно опытному человеку, некий талант в столь нечестивом занятии у неё имелся, и не малый. В восемь, блин, лет!

- Кроха, - прерываю очередной поток её весёлого щебетания и внимательно вглядываюсь в огромные для детского личика изумрудные глазищи, - не знаю, зачем ты пришла, но вынужден предупредить в первый и последний раз.

Я ненавижу, когда мне лгут или пытаются манипулировать. Поэтому прошу, если ничего кроме всех этих сказок у тебя нет, то покинь эту комнату и не возвращайся. Я слишком устал от лжецов.

В ответ мелочь хмурилась. Куксилась. Рычала. Даже поплакать попробовала под моим скептичным взглядом. Однако всё же не ушла, решив поговорить чуть более откровенно. Точнее, ну как "чуть более"... Она пыталась в тонкую игру, честно. Причём очень даже неплохо пыталась. И будь перед ней обыкновенный двенадцатилетний паренёк - шансов у представителя мужского пола не было бы никаких.

Однако, увы и ах, взрослый мужчина с довольно отвратным опытом межличностных взаимоотношений видеть мог куда как глубже старательно наводимой мишуры. И был способен сопоставлять факты, недомолвки и случайно выболтанные детали.

Картина вырисовывалась... Такая себе, прямо скажем.

Был в одной большой северной стране не слишком богатый, но сильный и многочисленный род боевых магов. Жили не то чтобы на самых границах с извечно недружелюбными соседями, но земель там имели изрядно.

Плюс кое-какие связи в малых странах. Словом - не высшая аристократия, конечно, но как раз таки те, кто дышит им в затылок.

Однако, как это бывает в нашей суровой реальности, счастье (в сравнении, конечно) не могло длиться вечно. И проигравших какую-то там очередную политическую борьбу графьёв, а в роду таких было несколько, пустили под длинный нож. Почти всех пустили. А если бы не вмешательство "дедушки", настоящего боевого ветерана двухсотлетней выдержки, то в безымянную могилку отправилась бы и моя крохотная собеседница.

Большего о той истории, собственно, она и не знала.

И не сказать, чтобы сколь-либо особенная история. Уверен, таких и здесь, и на Земле можно найти многие сотни тысяч, если не миллионов. Можно даже больше сказать - нечто подобное уже стало классикой нашей жизни. К тому же жизненные обстоятельства уже успели изрядно притупить моё родное сопереживание. Однако...