Сказка На Ночь I: Перерождённый

Едва слышно застонал. Голова уже не поворачивалась, и нижняя челюсть не двигалась. Но руки пока не утратили гибкости. Вот только из-за снега не было видно, в какую сторону ползти. И нет времени, чтобы выбрать, подумать обмозговать. Гигант пополз, загребая под себя снег.

Взмах, рывок. Взмах, рывок. «До поселения десять метров от портала. Три-четыре раза дёрнуться – это метр.» Кайер считал. «Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Где деревня, пёсья кровь?!»

«Пятьдесят. Шесть. Де. Сят.» Зрение отказало. И так-то кроме снега ничего невидно, а тут ещё и темнота опустилась.

Лёгкие не могли больше раздвинуть рёбра. Кайер задыхался. «Умру. Всё-таки умру. Вот так вот глупо. Даже не в бою. С горгонами справился, василисков – победил, а всё равно от Смерти не сбежал.»

- Мастер Николас! Мастер Николас!

Ник вышел из дома на крики, вытирая руки полотенцем.

- Мастер Николас, вот около деревни собаки в сугробе отрыли! Статуя, а руки человеческие!

Николас нахмурился, смахнул чёлку с глаз. Подошёл к саням.

Колодой на соломе валялась серая статуя, с воздетыми руками. На запястьях камень переходил в живую плоть. Ник вгляделся в высеченное лицо – усы подковой, нелепая бандана, не подходящая к остальной одежде. Губы задрожали, удерживая стон. 

- Тащите в дом, – надтреснуто приказал Ник. - И трёх быков приведите. Быстрее.

Проконтролировав, как статую водрузили на стол, Николас выгнал мужиков.

- Так. Так. Так. Терпи, Кайер, держись, сейчас подстегнём твою регенерацию.

Ник закрыл глаза, обращаясь чувствами к окружающему пространству.

Почувствовал трёх сильных живых существ и перенаправил их энергию в бледный, едва заметный контур статуи.

Первый бык задрожал, упал на колени, завалился набок. Из пасти вывалился язык. Камень сполз с головы Кайера. Второе животное захрипело, ткнулось мордой в снег. Гигант вздохнул полной грудью. Третий забился, чувствуя, что сейчас присоединится к остальным, но привязь держала крепко. Рывки становились всё слабее и слабее, а каменная скорлупа растворялась, высвобождая ноги великана.

Слабое мычание оборвалось на середине. Кайер сел, спустил ноги со стола, пошевелил пальцами.

- Мой самый худший кошмар, - пробормотал он, растирая колени, бёдра, голени. – Я твой вечный должник, Ник.

Тот тряхнул чёлкой, устало улыбнулся и побрёл к рукомойнику. Долго плескал на себя водой.

Вернулся за стол, налил горячего чая, с молоком и тремя ложками сахара. Осушил кружку залпом. Налил ещё.

- Всё, я пришёл в себя.