Послушник забытого бога

Несмотря на не слишком большое расстояние, я шёл медленно, словно опасаясь, что мост исчезнет, растает, оставив меня стоять на тончайшей нити, пройти по которой не будет ни шанса. Где-то на подходе к середине мост стал зыбким, контуры впереди меня перестали вычерчиваться и ближайший край тонул во тьме.

«Лишь тот, кто против истины не погрешил», — мелькнуло у меня в голове. А я? Я всегда всё делал правильно! Был честен со всеми... С женой я тоже был честен. Аня... И моя дочь, Катя... Да мы разошлись. Но ведь так было лучше для всех.

Там, в глубине души, я уже ощущал, что не смогу перейти по этому мосту пропасть. Потому что одно прегрешение против истины у меня было. Я врал самому себе всё это время. Тогда я опустил руки, перестал бороться, сдался под гнётом обстоятельств. Я сам запер себя в офисе, в своей маленькой квартирке с котом, замкнулся, закрылся от мира.

Я врал себе все последние годы, говоря, что не мог больше плыть против течения. Мог. Просто... Решил отдаться ему. И оно принесло меня в хирургическое отделение районной больницы.

Внезапно здесь, в этом странном месте, на сделанном из света и пустоты мосту, я понял, что бы хотел попросить у Гермигота. Мне было зачем прийти к нему на встречу.

Та ложь, что пошатнула мост под ногами таяла. Я больше не буду врать себе. И больше не буду прятаться. Если надо, то вернусь в свой мир, в прошлое, не знаю, что сделаю, но я должен всё исправить. Чёрт, почему я не понял этого раньше? Даже умирая на аппарате ИВЛ в полном одиночестве, ведь там, в больнице, у меня был шанс.

Мост над пропастью проявился полностью и ярко сиял, освещая потолочные своды и каменные стены. Я бросился вперёд, в видневшийся впереди проход.

Там оказалось небольшое помещение. Сверху, прямо из потолка, спускался луч света, рассеивая и конусом освещая стоявший в центре мраморный куб, покрытый орнаментами и письменами. Но сейчас не до того, чтобы их читать.

Нужно найти этот амулет, или что там ласке надо. Трофейные камни здесь почему-то не светились, но света с потолка должно хватить.

В руках лежала тяжёлая каменная подвеска, очертания которой по форме походили на контур морды ласки. Снизу треугольник носа, наверху полушарие макушки и два торчащих из него полукруга ушей. И два самоцвета на месте глаз: сливающийся с тьмой чёрный и сияющий даже в слабом тусклом свете белый.