Послушник забытого бога

А ты поможешь мне их вернуть, — сказал Гермигот, изобразив улыбку Чеширского кота. — Начнёшь с простого: найдёшь в руинах одного моего храма важную реликвию. Знак верховного жреца Гермигота. То есть моего верховного жреца. Он точно где-то там, и спутать его с чем бы то ни было очень сложно. Дальше сориентируешься уже на месте. Как тебе перспектива?

Честно говоря, история Визера (или Гермигота?) была какой-то мутной. Оставил свой мир и отправился в изгнание в это место, к которому он явно испытывал не самые тёплые чувства.

С чего бы вдруг? И зачем ему что-то возвращать спустя тысячелетия? Ему, возможно, тысяча лет и не срок вовсе, кто их, этих богов, знает. Но как-то странно. И только я захотел высказать своему новоявленному работодателю мои сомнения в его легенде, как меня прервало появление нового действующего лица…

Этот старичок возник совершенно внезапно. Вот только что до самого горизонта кроме снега не было ничего, а тут — хоп! — и он появился прямо перед нами. Словно из сугроба выскочил.

Субтильный, с короткой седой бородой, в неопределённого цвета сапогах, шубе и шапке. А лицо такое, словно накатил сто граммов перед нашим приходом. Может, даже и не раз… Странноватый такой старичок, вообще-то. Хотя на фоне парящей говорящей ласки с огромным хвостом он таким и не показался.

Дедушка стал активно жестикулировать перед Гермиготом и безостановочно тараторил какую-то абракадабру, в которой я не понимал ровным счётом ни слова. Ласка же, наморщив свою божественную морду, лениво махнул лапкой, словно отгоняя муху.

И в этот момент я начал понимать речь повернувшегося теперь ко мне старика. К сожалению.

— О, вот теперь и поговорить можно! Меня зовут Эй, я хранитель этого мира. Ты не стой столбом, проходи в избу, — и старик показал на снежную равнину.

Не то чтобы там не было избы, там просто вообще ничего не было. Кроме снега, конечно. Но дед продолжал, как ни в чём ни бывало, указывать то на один сугроб, то на другой:

— Вот, садись за стол, тут как раз самовар подоспел.

После чего он зачерпнул горсть снега и снова поспешил ко мне.

— Голубцы и кулебяка, угощайся! Путешествия между мирами небось выматывают, а этот, — Эй покосился на ласку, — даже передохнуть не предложит, ирод!

Я глядел на старика, на протянутый мне снег, на Гермигота. Тот слегка пожал плечами. И понимай этот жест как хочешь…

— Но это же просто снег…

— Этот мир такой, что по твоей воле снег здесь может стать чем угодно, — с готовностью отозвался Эй.