Наследие и Наследники2: Поход

Секретарь Анулон, с тем же успехом, захватил всё же в плен полдесятка инквизиторов в комнатах кабаков, однако местные пьянчуги, прежде боящиеся черных плащей и ряс инквизиции - теперь расхрабрились, увидев что тех арестовывают, и пока минарды тащили свою добычу на улицу - чернь ножами и осколками горшков и бутылок, добила всех пленников, ранив при этом в суматохе и семерых минардов.

--Скоты, дебилы! - орал Анулон, но простолюдины всё больше толпой окружали его.

Они чувствовали свою силу, возможно впервые в жизни и готовы были растерзать любого, на кого бы им указывали минарды и Анулон.

Кровавая вакханалия захлестнула сразу три района столицы: сотня человек были убиты в домах или прямо на улице. Из них не более трети принадлежали к инквизиции, будучи там в основном писарями или служками, остальные являлись кредиторами или кем подобным - кого в сутолоке и панике странного внезапного побоища возникчего в городе, настигли кинжалы и ножи их должников или наследников.

Один прыткий молодой человек, двадцати трёх лет от роду, обвиняя по очереди двух своих дядьёв и троих кузенов, в том что они информаторы инквизиции - зарезал престарелых родственников и своих младших братьев, которым не было и десяти лет, самому старшему, и почти сразу же отправился к ближайшему нотариусу сообщать что он остался единственным представителем семьи, и претендует на  два столичных особняка, оставшихся от убитых им собственноручно старых родственников, и драгоценности, а также банковские вклады, имевшиеся у его, теперь покойных, родственников.

Убийцу, по свидетельствам многочисленных слуг убитых им родственников, задержала городская стража и как он ни рассказывал о верной службе империи и что был искренне уверен что все зажиточные его родственники смогли сколотить состояние лишь на службе у инквизиции.

Всего через неделю этого предприимчивого молодого человека вздёрнули на верёвке, несмотря на его определённое положение среди низовой столичной знати.

Через пару часов бойни ситуация уже начала выходить из под контроля: всё больше людей требовала жечь и грабить, и называла агентами инквизиции всех своих противников - кого только вспоминали.

Кто у кого увёл женщину, не отдавал или занял ранее денег, просто не нравился - тут же были опознаны как “инквизиторские прихвостни” и некоторые, особо рьяные помощники , из столичных жителей, решили провести Самосуд над ними, не позабыв обчистить и карманы несчастных.