Наследие и Наследники2: Поход

--Кто? За что?!

--Нам сие не ведомо, да и этот вариант - далеко не единственный из возможных: Вы можете заболеть и быть “привязанным, связанным” со своим домом или дворцом, силой болезни, посему и не покинете его продолжительное время.

--А... - несколько разочарованно протянул министр, явно начавший пугаться слова “клеть” и того,  что возможно это случится уже скоро. Объяснение о болезни его успокоило, хотя и не в полной мере.

--Но вы покинете своё прибежище и умчитесь на юг, с которого вернётесь герольдом от иного великого правителя и будете связывать переговорами наших наследников и данного большого короля!

--А точнее никак не определить: кого я буду с кем.

.. ”связывать”? - чуть уже не смеясь во всё горло,  спросил главный имперский министр. Его вновь начали смешить происходившие вокруг него события.

Говоривший астролог не обратил внимание на подкол в свою сторону и спокойно мерным голосом вещал: “Видим как вашу часть, точнее часть вашего тела - дарят наследникам на блюде, на плоту с шатром на огромной реке.

Где то в районе нашей южной границе... Огромный расшитый золотом шатёр, наследники - четыре важных правителя и  господина... И им на блюде приносят часть Вас.”

--Какую?! - немного осипшим голосом буквально возопил Дезидерий, что не ожидал такой подлянки от своих звёзд и теперь, вспоминая частые угрозы ромлеянца Джанелло об оскоплении, подозревал что именно “ту самую” его часть и вынесут наследникам, для того что бы показать что наказание негодного министра свершилось.

.. - Какую часть и когда это случится?!

--Какую? - нам сие не ведомо... А случится нескоро, но и не так что бы очень долго.

Министр задумался и астрологи замолкли, ожидая его вопросов. Сам же Дезидерий лихорадочно перебирал варианты с оскоплением, в качестве исполнения угрозы от сумасшедшего ромлеянского наследника, за измену и интриги самого “престолодержателя”, и его начал бить лёгкий озоб, хотя в помещениях было тепло.

Он постоянно раздумывал об оскоплении или отрубании головы, когда ему в эту самую, пока что ещё крепко сидящую на его шее голову, пришла одна идея: старый, ещё доимперский обычай, когда провинившийся знатный человек присылал свой локон собственному знатному гсподину и таким образом признавал свою неправоту, и просил милости о возвращении под власть того, кому был прислан локон и если тот властитель, к кому присылали локон, сжигал его - это означало что прощение невозможно, так и говорили “сжёг за ним локоны”.