Железная лея. Дорога в Кирт

Через несколько мгновений они уже шли вместе в сторону лазарета. Почему-то, когда она положила руку ему на плечо, ему стало гораздо легче: его перестали мучить воспоминания и мысли о проблемах. В первые секунды это так его удивило, что он невольно дёрнулся, на что Аран отреагировала очень странно – она не попыталась убрать ладонь, она даже не показала, что испугалась, а просто заглянула ему в лицо своими незрячими глазами и улыбнулась, будто понимая, что с ним сейчас произошло.

Вскоре они пришли к Миранде, но прямо у лазарета Аран поменяла своё решение – она освободилась от руки Микара, кивнула ему в знак благодарности, и пошла к домику, где лежал Рэн, что очень удивило Рабдена, но он предпочёл не выражать своего недоумения и просто попрощался с ней перед тем, как зайти в лазарет.

Целительница сидела за столом и писала что-то на большом куске бумаги.

— Миранда, – окликнул её принц.

Девушка медленно обернулась на голос, но взгляд её остановился на Аран, которая виднелась в окне.

— Бедная. Где же она была так изуродована? – спросила Миранда, смотря на опалённые волосы, которые девушка отказывалась отрезать, шрамы и ожоги на лице и теле. – Ведь до этого она наверняка была красавицей. С этими длинными чёрными волосами, белой кожей, прямым носом… Я просто вижу её под ожогами!

— Возможно, ты и права, хотя я не уверен в этом.

Но ты сама сказала, что она отказалась лечиться, и нам стоит уважать её решение. Интересно, почему она не хочет избавиться от своих шрамов?

— Не знаю. Она не хочет заниматься Потоком, так что вряд ли мы узнаем. К тому же я не уверена, что их можно будет убрать.

— Да… Но я пришёл к тебе не за этим. Как состояние Ивоны?

— Ты же был у неё всего час назад, – удивилась Миранда.

— Был, но ты сама говорила, что её состояние нестабильно.

— К сожалению, до прихода Истинного ничего не изменится. Когда он появится, я сообщу. Можешь идти в «круг».

— Спасибо. Но мне пока рано туда идти, – он секунду помолчал, глядя на Аран, и произнёс. – Скажи, шрамы Ивоны, они уйдут?

— Вполне возможно, а что?

— Ничего. Просто захотелось спросить.

Он замолчал, в этот раз надолго.