Болотные врата. Книга 2. Чарон

Видал, сколько рыл в трапезной сидит, и щи церковные хлебает? А рожи то какие? Только треск за щеками стоит!

Это все те, кто сюда прибился из города к духовной жизни. Или в попы метит.

Бывает, часто сюда ко мне заходят, такие… послушники. Все что-то урвать хотят на халяву. Их сразу видно… Говорят словно ноют: ну, сделай мне нож или меч. Ну что тебе, жалко?

Последнюю фразу Кузнец сказал жалобно просящим голосом. Явно кого-то передразнивая.

-Да мне не жалко. Мне главное, чтоб человек был хороший.

Кузнец наконец, отложил свою железку и грузно присел на стульчик как медведь.

Откинулся на спинку, руки за голову и еще плечами покрутил, словно у него чешутся лопатки.

-Ну, так вот. Расскажу я по такому случаю одну историю. Год назад это было. Местный послушник, Колей зовут, взялся дрова рубить. Да ты его видел, тощий такой… Сколько не ест, всё мимо. У него видать, из кишок только одна кишка, да и та прямая.

Собственно, это я его надоумил. Согрешил, да. Каюсь до сих пор… Уж больно гордо он все голову держал, да бороденкой тряс, когда про духовную жизнь рассказывал.

Не иначе возгордился, что Батька наш пустил его в алтарь прислуживать.

Ну, я и не выдержал однажды, и говорю:

-Коленька, да ты ведь делать то ничего не умеешь. А жить всех учишь. Я тебе и гвоздя забить в доску не доверю.

Ты бы видел, как он и надулся! Обиделся, значит.

Потом гляжу по утру, а он с топором идет на улицу. И к дровам.

Во, думаю, сейчас будет концерт! Он с роду, не то что по дрова, а с ведром к колодцу ни разу не ходил.

Всё мы делали. Ну, вся наша братия приходская.

Короче, я за ним иду, смотрю. А он гордо так встал, поленку на пенек поставил. Я ему:

-Колянушка, ты хоть перекрестись с начало, для доброго дела!

А он и не повернулся даже. И ка-а-ак размахнется, да как долбанет, и прям себе по голени!

Крови-и-ищи!.. И орет как резанный! Или не резанный?.. Хотя да, резанный и есть. Рубленный…

Ну, я ему быстро ногу перемотал да побежал скорую вызывать.

Ну, и увезли дурака в первую травматологическую, рану зашивать.

Тогда повезло ему. Кость не задел, быстро залечил. Но до сих пор ходит, хромает. Был убогиньким, а теперь еще и калекой стал. Говорят, таких Бог любит. Только не знаю за что. Умней он не стал, а спеси не убавилось.

Рассказ был забавный, и я даже хохотнул. Но сразу проглотил свою улыбку, потому что кузнец оставался серьезным. Только глазами хитро блестит и на меня внимательно посматривает.