Болотные врата. Книга 2. Чарон

Мать честная, а на нем узор проявился!

Тут же при мне он клинок на роговую рукоять насадил. Горячим способом. Вонь от этого процесса была воистину незабываемая! Зато насадил так, что смотри, до сих пор сидит как влитой. И не слетает.

Вот что значит мастер!

Глава 16. Японские духи

Шла третья неделя моей работы. А про свое обещание учить ковать, кузнец словно забыл.

Как только он доделал свои проклятые кресты, то переключился на могильные оградки. А заказ получил от странного человека, что приехал под вечер.

Был тот в кожаном пиджаке, лысый, со сломанным носом как у боксера и с золотой цепочкой на шее. И его работяги, которым я помогал грузить кресты в машину, были такие же. Молчаливые и звероватые на вид, как копатели могил. Даже кузнец, вел себя нервно и все время оглядывался по сторонам, пока шептался с заказчиком.

В принципе, кузнец мне нравился. Было в нем что-то от Бориса. Только не нравились мне постоянные разговоры о вере.

Но надо отдать должное, как рассказчик он был хорош.

Поэтому, я терпеливо помогал кузницу, и ждал своего часа. Хотя в душе копилась обида. Мне теперь не только меч хотелось, но и нож, который у него видел.

Ко всему прочему, была еще одна причина моему мрачному настроению. Нестыковки у меня были в голове. Проблемы с логикой. И хотелось послушать не про Бога, а ответ на вопрос: отчего кузнец такой церковный, а сам с волхвами языческими якшается? И явно шаманит в своей кузне.

Мне конечно, все равно. Это его дело. Но с другой стороны, если честно, все эти игры в тайны мне нравились. И я моментально включился в эту игру. С первого дня на приходе я заметил, что тут что-то нечисто. Об этом не говори, с тем не разговаривай…

И Кузнец вел себя странно, словно шпион-заговорщик в стане врага. Днем за веру агитирует, а вечером церковь критикует и богохульствует, как сказал бы послушник Дионисий.

Выглядело это, как в фильме про Штирлица, что ходил днем по коридорам гестапо, а вечером отправлял шифровки в центр. И выходило, что в этой схеме я его сообщник. Типа бедного профессора Плейшнера, которому доверили страшные тайны.

На счет доверия, я не против. Это я заценил. И как соучастник, даже подыгрывал. Глупо портить отношения с таким человеком!

Если бы не мой характер... Не умею я молчать и всегда говорю, что думаю.