На вершине бездны

— Он опускается! — закричал Гаспар. — К выходу! Живо!

Мужчины рванули к двери. Стремительно опускавшаяся каменная плита на мгновение задерживалась, а затем, раздавливая изваяния, снова ползла вниз. Бегущие впереди Тахо и Веласкес нырнули в тёмный проход. Выход из смертоносного зала был совсем близко, когда позади Гаспара раздался звонкий металлический щелчок, сменившийся протяжным стоном Эстебана.

— Бежим же! — подхватив под руку опустившегося на колено гладиатора, выкрикнул крестоносец.

— Нога! Я в капкане, Гаспар, — пытаясь разжать железные зубья ловушки, пробасил Эстебан.

— Козни дьявола!!! Откуда он взялся?! — в сердцах зарычал крестоносец, пытаясь нащупать на скользком от крови металле механизм, разжимающий зубья.

— Нет, брат. Не ищи, он не открывается, — тяжело дыша, произнёс Эстебан.

— Дерьмо!!! — заорал Гаспар и со всей мочи потянул цепь, которой был прикован к полу капкан. Вены на шее крестоносца вздулись, лицо побагровело, но звенья так и не поддались.

Потолок камеры тем временем опустился так низко, что до него можно было достать рукой.

Вытащив из ножен отцовский меч, крестоносец в отчаянии стал рубить цепь, но калёный металл лишь высекал холодные искры, оставляя цепь невредимой.

— Уходи, Гаспар, — зажмурившись от нарастающей боли, произнёс Эстебан. — Это не зал моей славы, это мой мавзолей, — обречённо добавил он и обтёр со лба градины пота.

Потолок опускался всё ниже и ниже, в отчаянии Гаспар упёрся в него руками и, едва дыша от напряжения, стал удерживать смертоносные тиски.

Как бы ни был крепок крестоносец, силы стремительно покидали его, и вскоре одно из его колен подломилось, и каменная плита снова поползла вниз. Загремев цепью, Эстебан поднялся рядом с товарищем и плечами упёрся в давящую на них плиту.

— Об одном только жалею, — задыхаясь, проскрежетал сквозь зубы гладиатор. — Я всем сердцем желал быть свободным, а умирать всё равно буду в цепях.

— Хуан!!! Тахо!!! — в отчаянии закричал крестоносец.

— Уходи, Гаспар! — взмолил его Эстебан.

Мышцы гладиатора вздулись, глаза налились кровью, а голос задрожал.

— Я не смогу тебя бросить, — захрипел крестоносец, из последних сил вжимаясь плечами в давящий гранит.

— Я сказал, уходи!!! — заревел Эстебан, вложив в последний крик всю свою нечеловеческую силу и непререкаемую волю. — Прочь!!!

Словно оцепенев, Гаспар отшатнулся и рухнул на пол. С трудом поднявшись, хрипя и воя, шатаясь и падая, он всё же добрался до выхода и с криком отчаяния ввалился в тёмный проём.