На вершине бездны

Сделал он это не потому, что хотел жить, его жизнь только что утратила всякий смысл, однако и погибнуть от руки чудовища, по вине которого случилось всё это зло, ассасин не мог. Он принял последний бой чести. От случившегося в груди Карима бил колокол, душа металась в глубинах ада, но тело помнило всё, чему долгие годы его учили в стенах тайного ордена. Уйдя от нескольких рубящих ударов, Карим ударил коменданта в колено, от чего тот пошатнулся и едва не упал. Очередной размашистый удар пришёлся вскользь, полосонув ассасина по бедру, но, перекатившись по полу, раненый Карим пронзил кинжалами сапоги коменданта, пригвоздив его ноги к полу.

Коррадо заревел от боли и, размахивая мечом, попытался достать врага. Однако ассасин, нырнув под руку коменданта, вскочил ему за спину и, схватив одной рукой за бороду, а другой — за волосы, рывком заставил его огромную голову с хрустом неестественно вывернуться. Тяжёлое тело коменданта с металлическим лязгом кирасы рухнуло на паркет. Выпученные глаза тирана зло и нелепо смотрели на подчинённых, словно отказываясь принять истину, что дни его власти и жизни уже сочтены. Солдаты, заворожённо глядящие в эти злые, наполненные безумством и яростью глаза, не могли пошевелиться, и лишь вывалившийся изо рта коменданта синий язык заставил бойцов очнуться от наводнившего их морока.

Карим, тяжело дыша, поднялся на ноги. Взглянув на изуродованное тело ненавистного врага, он брезгливо отвернулся и подошёл к лежащей у окна возлюбленной. Подняв на руки хрупкое тело, ассасин, прихрамывая, зашагал в широко распахнутую дверь, где некогда был их сад.

Солдаты молча наблюдали за ассасином, переминаясь с ноги на ногу. Подойдя к двери, Карим увидел погибшие деревья. Там больше не пели птицы, и только чёрные сухие ветки, словно костлявые руки, тянулись в угрюмое грозовое небо. Смотрящий вслед ассасина Корвалью взял из рук одного из солдат арбалет и выстрелил Кариму в спину. Наконечник хлёстко пробил куртку, опустив ассасина на колени. Смертельно раненный Карим молча поднялся на ноги и, пошатываясь, всё же внёс Читану в погибший сад.

Бережно положив возлюбленную под деревом, ассасин устало выдохнул и, обняв её своей тёплой рукой, затих навеки.

Глава 38

Глава 38

Пробираясь вглубь джунглей, Тахо всё чаще останавливался, дожидаясь, когда Гаспар и Веласкес его нагонят.

— К чёрту! Я устал! — сползая спиной по стволу дерева, произнёс конкистадор.

— Давайте передохнём, — снимая с себя походный мешок, сказал крестоносец.