На вершине бездны

Веласкес отшатнулся от края и повалился на пол. Сдавленный вой вырвался из его груди. Обхватив голову руками, испанец ногтями впился в холодный металл своего шлема и, кашляя и брызгая слюной, истерично зарыдал.

— Изабелла!!! Виктория!!! — ревел Веласкес. — Ну нельзя мне остаться!!! — снова перелистывая в памяти содержимое злополучных страниц сожжённого им фолианта, зарычал он. — Тахо, прости меня! Прости меня, Тахо!!!

Всхлипывая и скалясь от охватившего его безумия, конкистадор подполз к раненому Гаспару и, достав нож, поднёс его к горлу крестоносца.

— Ах, это ты, Хуан, — открыв измученные глаза, произнёс Гаспар. — Друг мой. Что ты делаешь? — облизывая пересохшие губы, спросил крестоносец. — Где Тахо?

—Я убил его, — презрительно поджав губы, словно не веря сказанному, признался испанец.

—Как?! За что?! — поражённо взглянув в глаза Веласкеса, спросил тяжело дышащий крестоносец.

— Книга свела меня с ума, — словно пытаясь оправдаться, произнёс испанец. — В ней вся наша история. От начала и до конца.

Выберется отсюда только один из нас. Понимаешь? Только один! А у меня там дочь! Я не могу здесь умереть. Я должен выбраться, Гаспар! Я должен! Любой ценой должен! — вцепившись в кольчугу крестоносца, охрипшим голосом просипел конкистадор.

— Делай, что должен, Иуда, — отводя в сторону измученные глаза, произнёс Гаспар.

— Кх-х-х! — выдавил сквозь зубы Веласкес и прижал лезвие к горлу раненого товарища.

Рука его задрожала, лицо стянулось в гримасе нестерпимой внутренней боли.

Крестоносец закрыл глаза, готовясь принять неизбежное, однако Веласкес вдруг убрал клинок от его горла и отпрянул.

Подняв с пола свой шлем, испанец, едва волоча ноги и пожирая себя изнутри, исчез во тьме длинного коридора.

Тяжелораненый Гаспар, проводив глазами бывшего товарища, угрюмо поник головой у догорающего костра.

Глава 41

Глава 41

Шагая по гулкому каменному коридору, Кобылин вздрагивал от каждого шороха, оборачивался, рыская испуганным взглядом по тёмным нишам и закоулкам.

Неожиданно скатившийся под ноги камень так испугал его, что рука сама нажала на курок. Грянул выстрел, короткая вспышка озарила пустой коридор. Пуля, несколько раз срикошетив, просвистела над ухом стрелявшего. Выругавшись, Кобылин двинулся дальше. Войдя в просторный зал с очередным алтарём, комиссар зажмурился от яркого света. Идеально круглое помещение было хорошо освещено — настолько, что на стенах отчётливо были видны позолоченные фрески и барельефы.