На вершине бездны

Из темноты показалось отёкшее небритое лицо Кобылина.

— Ху-у-у, — тяжко протянул он, скривив физиономию. — Чем этот старый ублюдок поит нас в своём вонючем трактире?! — обтерев распухшей ладонью красное лицо, произнёс Кобылин.

— На его месте я бы поил бы тебя отборной мочой и помоями, — недовольно зыркнув на комиссара, ответил экзекутор.

— Смешно, — облизывая сухие губы, произнёс Кобылин. — Да ты, я смотрю, не особенно рад меня видеть?

— Открою тебе секрет, Кобылин. В этой части света едва ли отыщется человек, который будет рад видеть твоё пьяное свиное рыло.

Какого хера ты сюда вваливаешься, ублюдок?! Кто тебя впустил?! — ковыряясь ключом в кандалах Эстебана, прошипел экзекутор.

— Не визжи, кожаное лицо! У меня разрешение от коменданта.

— Имей в виду, если нет бумаги, ты мигом отсюда вылетишь. Здесь тебе не постоялый двор!

— Ты чего орёшь, мокрица подвальная?! Держи свою бумагу!!! — швырнув в лицо дознавателя скрученный листок, огрызнулся Кобылин.

— Так-так-так. Ясно! — пробежавшись по документу глазами, произнёс дознаватель.

— Здесь всего лишь разрешение на разговор с арестованным. У тебя пять минут, Кобылин. И чтобы духа твоего здесь не было, — швырнув ему обратно бумагу, презрительно процедил сквозь зубы экзекутор.

— Позже я и с тобой потолкую, обмудок, — поднимая бумагу, прошипел комиссар.

Эстебан окинул тяжёлым взглядом неприятного гостя. Одна рука гладиатора всё ещё была закована в цепи, и благодаря визиту этого человека он был на свободе только наполовину.

— Где твои дружки, ушлёпок?! — вдруг шагнув на Эстебана, заорал Кобылин.

— Я тебе не комендант, церемониться с тобой не стану, гнида! Кто эта мразь на крыше, что помогала вам сбежать?! Чего ты на меня вылупился, сучара?! Говори, паскуда, когда спрашиваю!

— Я уже всё сказал твоему господину, — безразлично отвернувшись, пробасил Эстебан. — Я не знаю того человека на крыше.

— Ты мне в уши ссать решил, козлина! — нервно протянул Кобылин. — Я таких, как ты, на допросах колол в пару подходов. Ты мне всё расскажешь, мразь.

Сначала я выбью правду из тебя, а потом, когда ты сдашь своих друзей с потрохами, я разберусь и с ними.

— Ты закончил? — брезгливо бросил Кобылину дознаватель.

Комиссар искоса взглянул на экзекутора и, переведя взгляд на Эстебана, добавил:

— Ты жалкая чёрная обезьяна, возомнившая себя человеком. Я смешаю тебя с дерьмом так, что никто не отличит одно от другого.

Эстебаном овладевал гнев, однако он вдруг понял, что мерзавец пытается его спровоцировать.