На вершине бездны

— И если мы здесь для какой-то цели, то нет для воина цели выше, чем защита слабых и обездоленных! Нет цели выше противостояния злу и несправедливости! Смерти нет! Есть трусость и равнодушие! Но это не наш путь! Среди нас я не вижу трусов! Я вижу их там на дрожащих ногах, ползущих на стены священной обители! За нами правда! Так давайте подарим этим безбожникам смерть, которую они так боятся!

— Да!!! — зарычал Эстебан, и его рёв подхватили Веласкес и Тахо.

— Ударим по солдатам, таранящим ворота! — закричал Веласкес, вкручивая в бутыль с ромом тряпичный фитиль.

— Согласен! — сказал Гаспар. — Это будет ударом в самое сердце их атаки.

— У нас гружёные лошади, для лёгкости лучше избавиться от мешков, — сказал Тахо.

— Нет, это то, что нужно, — произнёс Гаспар. — Эти мешки защитят лошадей, когда мы ворвёмся в ряды противника, вдобавок будет проще смять врага.

— Чего же мы ждём, Аделантадо?! — заискрив огнивом, крикнул Веласкес.

— В атаку! — закричал Гаспар и, хлестнув коня, направил его вниз по склону.

Набрав скорость, четверо всадников стремительно преодолели подъём. Не ожидавшие удара с фланга солдаты коменданта как ни в чём не бывало налегали на крушащий ворота таран. Один из военных, увидев приближающихся всадников, закричал, поднимая тревогу, но у его ног уже вдребезги разбилась тяжёлая бутыль с горящей жидкостью, а следом полетела и бутыль с маслом! Гружёные лошади, несущиеся во весь опор, смяли солдат, прикрывавших таран. Стрелы Тахо, со свистом исполнив прощальную панихиду, стали вонзаться в шеи солдат, бросившихся тушить таран.

Загоревшееся стенобитное орудие в последний раз с воем охватившего его пламени ударилось в ворота и стало крениться.

Увязшие в толпе всадники приняли бой. Заржавшие от боли лошади замертво рухнули под ударами копий и топоров. Ревущий Эстебан под градом ударов уворачивался и убивал врагов так молниеносно и жестоко, как не делал этого даже на арене. Вспоротые животы и раскроенные лбы, заливающие кровью кричащие лица, наводняли толпу солдат ужасом.

Гаспар и Веласкес, осыпаемые ударами мечей и топоров, кололи неприятеля и, заливаясь кровью, изо всех сил старались держаться на ногах.

Карим, увидев товарищей, пришедших ему на помощь и гибнущих в толпе неприятеля, ни секунды не размышляя, бросился со стены в бурлящее жестокостью живое море. Обрушившись на одного из врагов, ассасин молниеносно вскочил на ноги и несколько раз всадил клинок в солдата, навалившегося на Гаспара.