Бремя императора. Тропой мастеров

На моей памяти никто еще не ковал мечей Мудрости. Удивлен. Но смотри, еще один нашел свою заготовку. На этот раз орк. О, эльф тоже!

— Даю гарантию, что у первого — алый, а у второго — зеленый.

— Проверим.

Ничего не понявший из их разговора Энет стоял, счастливо прижимая к себе промасленный сверток, и растерянно улыбался. Он чувствовал, что с ним случилось что-то очень важное. Но что? Почему-то страшно хотелось развернуть заготовки и дотронуться до них, однако граф сдержал себя, понимая, что в темноте этого лучше не делать.

— Я же тебе говорил! — донесся издали голос императора. — Алый и зеленый!

— Но как ты узнал? — озадаченно спросил кузнец.

— Были кое-какие намеки. Об этом не сейчас, мальчишкам рано знать такое. Поговорим наверху.

— Ладно. Смотри, последний застыл у стены в правом углу, и тычется в нее, как кутенок. Что он ищет? Там нет ни одной заготовки!

— В правом углу?! — в голосе его величества слышался ужас.

— Да, — удивленно ответил мастер-кузнец. — А что? В этом закутке ничего нет.

— Есть... — глухо возразил император. — Есть... Там спрятаны заготовки, выкованные полторы тысячи лет назад руками самого Завоевателя. Белые заготовки, заготовки Света. Больше никому таких создать не удалось, хотя каждый император пытался. Я тоже пытался.

— Белые?! — теперь ужас слышался и в голосе кузнеца. — Те самые белые заготовки? Я думал, это только сказка. Единый Создатель! А какой луч у него был?

— Белый и был.

— Копыто дорхота...

— Я надеялся, что все-таки чушь, что этого не случится, — тяжело вздохнул император. — Что он найдет себе что-нибудь другое. Но если мальчишку тянет к белым мечам, мы не имеем права ему отказывать.

— Не имеем... — уныло согласился мастер-кузнец.

Они подошли к тычущемуся в стену Санти. Рыжий не понимал, что с ним творится, перед глазами рвался и бушевал белый огонь, его что-то тянуло вперед, не давало успокоиться, не давало возможности отказаться от поисков. Скомороху было страшно, волосы его встали дыбом, зубы выбивали дробь. Он бился и бился о стену, пытаясь прорваться к этому белому свету. Нет, Свету. Рвущему душу, выявляющему все темное внутри и выжигающему это темное.