Бремя императора. Тропой мастеров

Из-за нас гибнут люди, страдают, плачут. Но главное — понять, что ты делаешь. Понять и опомниться. Ты поняла, только это и важно. Да, Ланиг преподал тебе очень жестокий урок, но урок совершенно правильный, я его хорошо понимаю. И ты задумалась, ты попыталась измениться. Думаю, ты уже не станешь издеваться над людьми, не сделавшими тебе ничего плохого?

— Никогда больше, ваше величество! — вскрикнула Элиа, на секунду оторвавшись от его плаща, потом снова заплакала.

— Не все? А что же еще?

— Я решила уйти в монастырь и пошла сегодня утром в церковь на исповедь, впервые после смерти отца. А там... Единый! Да как же это?!

Элиа, трясясь всем телом, рассказывала его величеству о своей страшной «исповеди». Император не перебивая слушал ее и мрачнел с каждой минутой все сильнее — несмотря на туманную маску вместо лица это было заметно, казалось в небольшой комнате под потолком начинают собираться грозовые тучи.

— Эти флаконы? — спросил он, когда девушка закончила рассказ.

— Да... Что мне делать, ваше величество?!

Она снова заплакала. Император продолжал гладить ее по голове и о чем-то размышлять. Потом протянул руку к столу и провел ладонью над флаконами.

— В них совершенно одинаковый яд. Очень редкий яд, противоядия от него нет. Точнее есть, но об этом мало кто знает.

— Значит, если бы... — Глаза Элиа широко распахнулись.

— Да, если бы ты исполнила приказ священника, то умер бы не только Лек ар Сантен, но и ты сама.

— Пусть я умру! — Девушка прижала кулачки к груди. — Только бы он жил...

— Любишь? — довольно хмыкнул император. — Нет, парень будет круглым дураком, если тебя упустит. Впрочем, он тоже по тебе с ума сходит, днями найти пытается.

— Я... — отчаянно покраснела она.

— Ты, ты... — рассмеялся его величество, его смех прозвучал столь добродушно, что Элиа не смогла не улыбнуться в ответ.

Вот таким и должен быть священник! Теперь она понимала это четко. А ведь он не священник, он император, которого церковники за глаза называют «грязным колдуном»... Пришел, выслушал, утешил, помог. Сам, Элиа его не звала.