Бремя императора. Тропой мастеров

Тело женщины скрылось в переливающемся разными цветами туманном коконе. Некоторое время ничего не происходило, затем резко похолодало. Казалось, все тепло в прихожей потянулось к магу, заставив остальных плотнее закутаться в плащи. Прошло еще несколько минут — и маг откинулся назад, тяжело дыша и тихо ругаясь сквозь зубы.

— Что-нибудь случилось? — встревожился Лек.

— Ничего особенного, — проворчал целитель. — Ей повезло, что вы ее нашли, до утра не дожила бы. Перебитое ребро легкое проткнуло, образовалось сильное внутреннее кровотечение.

С трудом справился, еще пара ребер сломанных — и я бы не смог их срастить. А теперь здорова, лет с двадцати так здорова не бывала, даже все старые болячки на нет сошли. Пришлось применить Цвет Здоровья, так что с вас, господа стражники, не два тархема, а двадцать.

— Двадцать так двадцать! — отмахнулся сержант. — Человеческая жизнь как-то дороже. Его величество никогда на помощь людям денег не жалел.

— Тогда откланиваюсь. — Маг кивнул и скрылся в туманной дымке, прихватив корзинку с хирургическими инструментами.

— Госпожа, — Лек вежливо поклонился, повернувшись к приподнявшей голову женщине, — мы рады, что смогли помочь вам. Но сообщите, прошу вас, что здесь произошло.

Она ответила не сразу, продолжая ощупывать себя — видимо, никак не могла поверить, что у нее ничего больше не болит. В конце концов, женщина с помощью сержанта встала и неловко поклонилась горцу.

Бедняжке явно было сильно не по себе от присутствия светлого лорда в ее бедном доме.

— Муж напился... — прошептала она. — Деньги требовал... Все перерыл, последнюю крупу высыпал...

Из глаз женщины крупным горохом посыпались слезы.

— А как отдать-то? Полтархема осталось до конца месяца, пока еще я дошью платье госпоже Мерике... А мальчики кушать кажное утро просють... Юрген усе орал, тряс, потом переколотил посуду, полки разломал.

Искал. Не нашел и бить начал... Ногами топтал...

— То есть семью кормите вы, а он последнее отбирает? — прищурился Лек.

— Да он, паскуда, за три года гроша медного не принес! — в сердцах выкрикнула женщина, забыв, что перед ней аристократ. — Только и знает, что из дому тянуть! Все, что было, пропил! Неделю назад сыночка мово старшого хотел нартагальцам на корабль продать, я не дала...

Она глухо, отчаянно зарыдала.