Бремя императора. Тропой мастеров

И вели в этом тандеме, к сожалению, фанатики Карвена. Это с их подачи магию объявили злом, а всех до единого магов — слугами Владыки Бездны. Это по их вине простые люди боялись и ненавидели урук-хай. Это они были ответственны за то, что все необычное, поднявшееся над общим уровнем, затаптывалось и уничтожалось безо всякой жалости. Пришло время остановить карвенских святош, рвущихся к власти над миром. И баронесса Элиа ар Сарах сыграет в этом благом деле свою роль!

Над Тарсидаром раздался удар колокола на императорской башне, возвещая, что наступил полдень.

В тот же момент в углу небольшой гостиной старого дома баронессы ар Сарах сгустились тени. Элиа радостно вскочила навстречу императору. Однако, когда она рассмотрела, кого его величество привел с собой, улыбка медленно сползла с лица девушки. Ланиг ар Вортон... Единый, зачем император притащил с собой эту старую гадину?! Этот ходячий кошмар? Начальник стражи тоже очень удивился, поняв, куда и к кому его привели. Он с растерянно посмотрел на Элиа, затем перевел вопросительный взгляд на своего повелителя.

— О, два бойцовых петуха! — рассмеялся тот. — Успокойтесь и помиритесь, вам вместе немало поработать придется.

— Как скажешь, твое величество, — обиженно ответила девушка, садясь.

Брови Ланига приподнялись. «Твое величество»? Называть императора на «ты» было дозволено далеко не каждому, только горным мастерам, кузнецам и доверенным лицам Марана. Значит, баронесса ар Сарах входит в ближний круг? Крайне интересно.

Когда она успела войти в него? Почему это случилось? Начальник стражи растерялся, что случалось с ним довольно редко.

— Я понимаю, что вы относитесь друг к другу отрицательно, — сказал император, садясь. — У каждого есть на то свои причины, но сейчас не до них. Тебе, девочка, Ланиг преподал урок. Жестокий урок. Но, скажешь, он не пошел на пользу?

— Пошел, твое величество... — тяжело вздохнула она, избегая касаться взглядом мрачного ар Вортона.

 — Только...

— Больно было, — кивнул Маран V. — Очень больно. Зато ты теперь понимаешь, что такое боль, что другим не менее больно.

— Да, понимаю. И сделаю все, чтобы больше никому не причинять такой боли. Никому невиновному.

— Прости, твое величество, — заговорил Ланиг, — но не верю я в ее раскаяние. Подобные ей не раскаиваются.

— Старый обалдуй! — с гневом рявкнул император.