Бремя императора. Тропой мастеров

Что тебе нужно, мальчик?

— Около тридцати длинных и тонких игл, — ответил Тинувиэль, яростно топорща уши. — Желательно, прокаленных.

— Этого добра хватает, — ухмыльнулся палач. — Ты разрешишь мне посмотреть?

— Конечно, — пожал плечами эльф. — Только, чтобы применять Кэль Делле-Эрт, нужно хорошо знать анатомию и обладать развитой интуицией. Правильный рисунок для одного будет неправильным для другого. Что-то общее есть, но немного. Мне говорили, что нужно внимательно слушать пациента и себя самого.

Метод ведь не только для пыток, но и для исцеления применяется.

— Совсем интересно... — Мэтр Эстеван потер подбородок. — Я хотел бы как-нибудь поговорить с тобой об этом подробно.

— Почему бы и нет? — тяжело вздохнул эльф.

Палач достал из сундука связку игл и прокалил их над огнем. Затем положил на стол рядом с прикованным целестинцем. Тинувиэль подошел ближе, вздернул уши вертикально вверх и принялся внимательно осматривать его.

Священник с ужасом и неверием уставился на принца.

— Ты же эльф... — хрипло прошептал он. — Ты не можешь... Ты не имеешь права... Ты же светлый... Почему ты с этими слугами Тьмы?

— Не имею права, значит?! — Глаза Тинувиэля загорелись гневом. — А вы имели право Лека убивать?!

— Пятеро не должны возродиться... — устало прошелестел целестинец. — Ибо наступит Тьма, и небо рухнет на землю, и реки крови потекут в руслах вспять, и восстанут мертвые, и придет Владыка Бездны, и будет царствие его вечным.

..

— Значит, дело в этой дурацкой легенде?! — Эльф выронил из рук иглу. — Ах вы, сволочи! Так все это из-за древней сказки?!

Он несколько секунд с яростью смотрел на целестинца, не обратив никакого внимания на резко побледневшего Ланига, затем схватил другую иглу, ощупал предплечье священника и одним движением вогнал ее туда. Тот вскрикнул и дернулся.

Тинувиэль брал иглы одну за другой и втыкал их в разные точки тела прикованного, создавая какой-то странный рисунок. Целестинец еще дергался, но с каждым разом все слабее. Наконец из его рта потекла струйка слюны.

— Кто ты? — резко спросил принц.

— Приор тарсидарского монастыря целестинцев, отец Дарвасий, в миру Херм Ранген, — безразлично ответил священник ровным, нечеловеческим каким-то, не имеющим даже намека на чувства голосом.