Бремя императора. Скрытое пророчество

Маран ни о чем не жалел, он прожил достойную жизнь, немало сделал. Умирать его величество не боялся, глупо, все там будут. Преемник — вот в чем вопрос. Кому передать власть? Похоже, кроме Кирта, собственного секретаря, некому. Всеми нужными качествами обладает как будто. Только вот есть в нем что-то скользкое, не дай Единый — властолюбец. Натворит ведь такого, что никто исправить не сумеет. Надо будет вызвать и прощупать его, мало ли. Жаль, что Ланиг стар, лучшего императора не найти.

Но, увы.

Маран, конечно, не собирался покорно умирать, меры безопасности он примет, но предусмотреть следовало даже такой исход. Страна важнее его жизни. Значительно важнее. А если Кирт не подойдет? Кто тогда? Лек. Лек ар Сантен. Молод, честен, благороден. Только опять есть одно «но». Носитель истинной Тьмы. А куда она может завести своего носителя? Дорхот его знает, но рисковать не хочется. И почему Свет достался не ему, а рыжему разгильдяю Санти? Его, что ли, взять?.

.

Представив себе наглого скомороха в императорах, Маран поежился. Нет уж, он не враг своим подданным. Бедные они будут, если это чудище корону напялит. Серьезности ни на грош, шуточки сплошные да смешочки. Посмеяться иногда нужно, но не постоянно же? Интересно, а почему Жрица упорно называет своего наставника владыкой? Что-то это, да значит — служители Астаг никогда и ничего не делали без веской на то причины, хорошо понимая последствия своих поступков. Что же в этом рыжем наглеце такого, что истинный Свет избрал его, именно его, а не кого-то иного? Что-то, получается, есть.

Жрица ничего не говорит прямо, это раздражает немного, но девочка иначе не умеет, так ее научили.

Ох, Единый, как же все это надоело. Отдохнуть бы, но когда? Война, чтоб ее! Жена дома, наверное, уже извелась вся, думая, где это носит ее бродягу-мужа. Обязательно скандал устроит, когда он появится, крича, что хватит уже по всей империи шляться, не мальчик, скоро шестьдесят, давно пора образумиться и дома осесть.

Правду она узнает только после смерти мужа. Представив себе лицо Рины после того, как ей сообщат, что ее муж — император, Маран усмехнулся под маской. Жаль, он не увидит. Впрочем, вряд ли Рину это удивит. Плакать она станет — плевать, кем там он был. Четверых детей ведь вместе вырастили. Любили друг друга. Ссорились порой, как и все прочие, но понимали, что порознь не могут.