Бремя императора. Скрытое пророчество

 — хрипло сказал он. — Я ее слишком люблю.

— Дурья твоя башка! — Император досадливо махнул рукой. — Ну какого дорхота ты ко мне не пришел? Побоялся?

— Мне четко дали понять, что с ней сделают, если я так поступлю.

— Мог бы найти способ известить. — Его величество укоризненно покачал головой. — Помогли бы. Скажи спасибо, что Ланиг про все узнал и сумел выяснить, где твою дочку держат. Сегодня туда невидимки наведались.

— И? — У начальника третьего приказа затряслись руки.

— И... — недовольно проворчал император. — Тоже мне, герой. Кара, иди сюда!

Одна из сидящих в углу фигур встала и приблизилась ковыляющим, неуверенным шагом. Диппат жадно уставился на нее — и вздрогнул. Кара. Единый, это действительно его маленькая Кара!

Только... Он жадно осмотрел дочь, приходя во все больший ужас. Руки... Диппат знал, конечно, что ее искалечили, — эмиссары святош привозили ему отрезанные пальцы девочки, да и чувствовал ее боль из-за заклятия, — но одно дело знать, а совсем иное — весь этот кошмар увидеть.

Полуседая, и это в двадцать-то лет! Все не закрытые платьем места сплошь покрыты шрамами. А что же тогда под платьем творится? Единый!

— Здравствуй, папа... — голос Кары дрожал. — Ты совсем седой стал...

— Здравствуй, кнопка... — назвал дочь детским прозвищем Диппат. — Я...

— Не надо оправданий.

Ты не виноват, понимаю. Но лучше бы ты позволил мне умереть, чем вынести все, что они со мной сделали. Лучше бы...

Начальник третьего приказа не стал больше ничего говорить, он ступил вперед и осторожно обнял дочь. И снова вздрогнул, нащупав на ее спине бугры шрамов. Что ж, теперь он имеет возможность достойно отплатить палачам.

— Ты заметил, что продолжаешь ощущать дочь так, как будто она все еще в Карвене? — поинтересовался император. — Ее место в камере заняла невидимка под заклятием тождества.

Эльна ар Трисх, ты ее знаешь. И святоши уверены, что Диппат ар Тарнель все еще у них на крючке.

— Спасибо, твое величество... — прохрипел тот, продолжая обнимать единственное бесконечно дорогое для него существо. — Прости меня, идиота. Казни, я виноват, я тебя предал...

— На твоем месте и я бы предал, — грустно вздохнул Маран. — У меня тоже дети есть, хоть ты этого и не знаешь.