Бремя императора. Скрытое пророчество

Только я вот за всю жизнь так ни одного и не встретил. И если побеждает жестокий и подлый, то, значит, именно такой, по божьему замыслу, и должен победить. Не нам протестовать против законов мироздания, дитя. Они нам могут не нравиться, но поделать ничего нельзя. Мир таков, каков он есть. Так что, приходится играть по его правилам.

«Дорхотов хвост тебе в глотку, сволочь старая! Можно их изменить, эти скотские правила, — мелькнула по краю сознания раздраженная мысль. — И нужно. И добрых я встречала.

Врешь ты. Не выйдет у вас заставить всех принять подлость за благородство, а жестокость за доброту. Не выйдет!»

— Ты еще очень наивна, дитя. — Отец Ордан насмешливо посмотрел на девушку, будто угадав ее мысли. — Хочется с Единым пободаться? Ну-ну, поглядим, как оно у тебя выйдет. Эх, молодость-молодость! Не хотите вы, глупые, чужим опытом пользоваться, все собственные шишки набить стремитесь. Что ж, набивай, мешать не стану. Только попомнишь еще мои слова. Постарайся хоть поменьше эмоций в работу вносить, не то худо будет.

Попробуй хоть раз на чистой логике отработать. Сама поймешь, что лучше оно.

— Здесь я с вами согласна, — развела руками Элиа. — Попробую. Только я уже две недели в монастыре безвылазно сижу, скоро на стену лезть начну с тоски.

— Потерпи немного, — язвительно посоветовал старик. — Скоро такое начнется, что всем нам работы хватит. На долгие годы. Кстати, любовника твоего, если поймаю — выпорю так, что про сладенькое надолго забудет.

Нечего мне тут бордель из монастыря устраивать!

— Больше не повторится, святой отец. — Девушка едва скрыла насмешливую ухмылку — лови, старче, хоть изловись, а невидимку, да еще и крылатого, все равно не поймаешь. Подумал, что ее потянуло на кого-то из местных уродов? Фу, гадость какая!

— Надеюсь, — прищурился настоятель, продолжая сверлить послушницу тяжелым, внимательным взглядом. — Ладно, пойду я, дитя.

Скоро на молитву. И ты чтобы пришла. Гляди мне — пропустишь, пороть велю. Голой, на глазах у всех.

— Не пропущу! — заверила Элиа.

Настоятель тяжело встал, немного постоял и кряхтя направился к выходу из кельи. Уже в дверях он вдруг обернулся и почти неслышно сказал:

— А своим передай, что не стоит слишком уж давить, Церковь многое может. Я о настоящей Церкви говорю, а не о накипи, в епископатах засевшей.