Неигровой персонаж "Симуляция" Том 1

Я вкладываю в него очки, и знания сами приходят в мой разум. Я думал, что у всех так.

- И это ещё раз доказывает то, что ты программа, а не настоящий человек, - злорадно произнёс Аврелий. - У нас наука ещё не продвинулась настолько, чтобы закачивать знания напрямую в мозг.

Охренеть. Пожалуй, на данный момент, это самое убедительное доказательство того, что я являюсь лишь глючным искином. И почему я раньше не задумывался об этом моменте? Хотя, ответ очевиден: по той же причине, по которой я не обратился в полицию или не пошёл за помощью к родне - скорее всего это один из программных запретов, который я даже не осознавал.

Но если теперь я задумался о нём, значит ли это, что с моего разума спало ещё одно ограничение разработчиков, и я на ещё один шажок стал ближе к подлинной свободе воли? Не знаю, но хотелось бы в это верить.

- Ты бывал в Питере? - решил сменить тему я.

- Да, был пару раз. Красивая локация, разработчики постарались на славу, - ответил Аврелий.

- Я ещё вот какую вещь заметил, - продолжил я после минутного молчания.

- Мы часто сражались в подземельях каких-то. Это нам так везло, или на поверхности слишком велик шанс нарушить правило этого вашего "Маскарада"?

- Понимаешь, Скоморох, это ведь не обычная РПГ-игра, где нужно тупо фармить мобов и зачищать локации, нет. Здесь игроки могут быть кем угодно, классов тысячи. Игра во многом заточена на социальное взаимодействие. Вот ты телевизор часто смотрел? - задал гангстер неожиданный вопрос.

- Иногда. В основном я в Сети залипал.

- Многие политики, бизнесмены и блогеры, которых ты там видел - это игроки, - огорошил меня Аврелий. - Не все хотят бегать по лесам или лазать по канализациям, убивая монстров. Многим нравятся стратегии, и Игра позволяет им с головой окунуться в этот мир интриг и политики. Поэтому в городах монстров ты чаще всего встретишь лишь в подземельях. А вот в лесах и горах - совсем другое дело.

- Чёрт бы тебя побрал, - пробормотал я, пытаясь уложить в голове новые знания о мире.

- После каждого такого разговора с тобой мне кажется, будто сама ткань мироздания трещит, грозя порваться в любой момент, оставив меня наедине с чем-то ужасным.

- С правдой? - усмехнулся Аврелий. - Правда - это самая ужасная вещь на свете, ничто так не ранит, как истина - она-то всегда бьёт в цель. Я представляю, каково тебе приходится.

- Не думаю, - покачал я головой. - Вся моя жизнь оказалась какой-то постановкой.