Несущий бурю. Том IV

Эшли многое знает, и видела всё, наверняка сама рассказать хочет. Мы максимум на пару часов расставались и то пока в столице бегали. Ну, или не мог ещё защищать, когда едва не помер. Представь себе, дотащила меня до убежища, справившись со своими противниками.

Вилмер взглянул на довольно кивавшую Эшли.

— Интересно… ладно, давай более-менее на массу, проба золота вроде похожа.

Он мне действительно обменял монетки, даже без процента, ровно по весу.

— А тебя не узнают раньше времени? Сам понимаешь... — засомневался Вилмер и я уставился на него глазами, что сейчас стали зелёными, а ещё чуть шире лицо сделал.

— Это…

— Иллюзия, да, я и невидимым могу быть. И да, именно так и пролез тогда, спасая Эшли. Правда, тогда контролировал с трудом, был скорее как мерцающая объёмная тень. Спасибо, оставлю вас. Понимаю, сколько у вас сейчас тем для разговоров.

Вилмер сказал пустить меня потом обратно и устроить в комнате для гостей, а я, подхватив сумку, из которой выложил лишнюю пока подстилку и мешочки с едой, пошёл по крепости.

Пусть Эшли примет роль рассказчика. Слишком очевидно всё, неглупые люди, чтобы можно было как-то иначе отбрехаться. Только момент с Кирилай решили смягчить — убил на месте. Вот и вся история.

Я же первым делом забежал к кузнецу, купил у него пару слитков сплавов из изменённых металлов, что подходили мне. Совсем немного, но хороших. А ещё камушек и кое-что попроще. Надо ещё один инструмент сделать. Потом к алхимикам, в Бесконечном Лесу растёт много всего хорошо мне знакомого.

Пока ходил по крепости, посланцы Гелии не приставали, значит, пока не заметила моё возвращение.

Вернулся в поместье и попросил рабочее место алхимика. Конечно, у них своё было. Из Хоррета мы поторопились уехать, да и, честно говоря, как-то не подумал после всей той беготни. Дворецкий сомневался, но я гарантировал, что Вилмер разрешил бы, а беспокоить их сейчас нет нужды.

Немного возни и хороший эликсир для усиления тел без побочных эффектов и траты маны готов. Тот же, что делал для себя.

А потом достал купленных инструментов и быстро слепил и зачаровал себе ещё один, для особо тонкой работы. Наконец стал творить над кусочками белого и синего металла, а также «лазуритовым сапфиром». Изменённый маной, синий, но мерцает лазурью внутри. Хороший камень, красивый, а это главное сейчас.

Впрочем, слишком тонкая была работа, и за раз закончить не надеялся. Долгий разговор родственников завершился и дворецкий позвал меня к ним.