Дружина

Но всё изменится, если враги смогут договориться между собой и ударить единым кулаком.

  И эта история с пришлыми дорожными душегубами и тайной воровской гильдией в его Городе намекала на то, что договор этот уже состоялся.

  Глава 14

  С самого восхода солнца в Городе царило оживление. Еще вчера незримой змеей среди горожан прополз слух о предстоящей казни лихих людей и врагов Князя, что заставило население в сладострастном предвкушении зрелища закатывать глаза.

  Такие события в Городе любили. Всё лучше, чем серая обыденная жизнь простого холопа. О них потом вспоминали не один месяц, делились впечатлениями и запоминающимися моментами при встречах на базаре или за кружкой пива в кабаке.

  Поэтому когда утром с Цитадели Стражников ударил колокол, вся работа в Городе замерла, и все его жители начали стекаться на 'Позорную улицу' и Главную площадь неподалёку от Княжеского замка.

  С четвертым ударом медного колокола ворота Цитадели отворились, и из них на солнечный свет вышли три сутулые, уставшие фигуры, облаченные в рубища из мешковины.

  - Убийцы! Твари! Ублюдки! - кричала уже собравшаяся толпа, когда узников Цитадели окружили стражники, не давая населению учинить самосуд.

  Когда эта процессия двинулась, то в преступников полетели камни, объедки и прочий мусор, а словесные оскорбления лились рекой.

  Пройти по традиции требовалось десять кварталов, не по прямой, а хитрым изгибом, 'Позорной улицей', как говорили местные, чтобы выйти на Главную площадь как раз напротив въезда в замок. И весь этот неблизкий путь горожане радостно 'провожали' процессию так, что к деревянному эшафоту на площади, преступники практически приползали.

  Здесь их уже деловито брал в оборот палач. Затаскивая обессиленные тела на подиум, он заставлял встать на колени лицом к собравшейся людской массе.

  Палач был высок и худ, одет в красный кафтан и высокие рыжие сапоги. Чело его перетягивал лишь один кожаный ремешок, что удерживал длинные черные с прожилками седины волосы. Никаких масок или колпаков, как было принято в Южных городах или в Арконской Империи - местного палача все знали в лицо.

  Между тем, когда приговоренные заняли положенное им место, на эшафот поднялся княжеский глашатай.