Да, я счастливчик, и что с того?! Том 3

А также, готов поспорить, являлись весомым аргументом для союзников Императора плавно перетечь на сторону сильнейшего.

Всему свое время. Так я порешил, спускаясь с крыши.

Семья, семья, семья… Для многих решения главы рода становились своеобразным камнем преткновения в обществе, и отношения к роду в целом. Но так ли это правильно? Если говорить обо мне, то я и вовсе до сих пор не связался с отцом. Не узнал, остался ли он на стороне старого друга, или же в скором времени мне придется организовывать его похороны.

Не сказал бы, что мы сильно сблизились за время моего пребывания в этом мире, но… за Димитрия, истинного своего сына и наследника, он наверняка волнуется. К тому же на фоне утраты дочери.

Впрочем, никаким расспросам остальные меня пока что подвергать не стали. Да и я их. День был слишком насыщенным для того, чтобы загружать себя еще сильнее, но вполне подходящим для того, чтобы лечь сегодня пораньше.

Место для ночлега выбирать не пришлось. Константин уже заранее обустроил бывший медицинский кабинет для таких целей.

Установил новые матрасы на проржавевшие кушетки, застелил их ароматно пахнущим постельным бельем. Даже окна в кабинете залатал. На логичный вопрос Градовского о том, достаточно ли в этом месте безопасно, мой ассистент ответил, что окружил заброшенную школу плотным барьером с эффектом отвлечения внимания. Даже если одна из тварей заметит постройку и решит сюда заглянуть на наличие съестного или чисто из любопытства, то передумает быстро. То же касалось и людей.

— Ментальный щит… — понимающе закивал Роман, потерев подбородок двумя пальцами. — Поставь его на какой-нибудь дворец, и сработает он вряд ли. Но для подобного места — самое то.

— Благодарю, господин, — прохладно ответили ему. — Я надеялся, что предупрежу все риски.

Первый день безвременного прорыва закончился. По ощущениям же минула целая вечность.

***

Там же…

Той же ночью…

— Эй, твари, последний нытик задрых! — возопила эфемерная форма примата, залившись истерическим смехом.

Взобравшись на шаткий письменный стол, Прекрасный Царь Обезьян сидел на кортах. Поигрывая грудными мышцами, обвешанными тяжелыми на вид золотыми украшениями. Золотистая набедренная повязка прикрывала всё то, чем уверенный в себе самец лишний раз гордиться не станет.

Но юмор его, как всегда, оценен по достоинству не был.

— Говори за себя, примат, — отозвалось ему чудище, скрестившее руки на груди, проявившись возле стены в аналогичной полупрозрачной форме.