Мята и кровь

А затем рукой пошарил в своём древнем сюртуке, и бухнул передо мной на стол мешочек с монетами.

- Забирай. И её, и деньги... тут много, достойная плата, чтобы позаботился ты ободном единственном человеке... она ведь моя семья понимаешь... она, да Эдмунд. Больше не осталось никого... - говорил он и при этом улыбался, однако только губами, глаза его оставались холодны и бесстрастны, словно эмоции в них закончились давно.

Маришка на эти слова притихла. Она явно подслушивала наш разговор, ведь новость, что дед её умирает, и позаботиться о ней придётся незнакомцу, она восприняла спокойно, ни криков, ни драм, напротив.

.. посмотрела на меня оценивающе. Своим детским взглядом ища в моём образе хотя бы след... надежды на лучшую жизнь.

Я не стал вываливать монеты на стол. Не стал пересчитывать их. Целитель Минеракл скоро умрёт, а умирающие люди не врут... им нет в этом резона, скоро конец.

Я убрал мешок во внутренний карман своего кожаного доспеха. Встал и сказал.

- Я позабочусь о ней как смогу, не ожидай от меня многого.

.. но так же и знай, что я не брошу её одну на какой-нибудь тёмной дорожке, - и обернувшись уже к девочке я сказал просто:

- Пойдём.

Я вышел из светлой комнаты. Прошёл по тёмному коридору. Отворил цепочку с двери, и вышел на улицу. Вдохнул полной грудь, и присел на лавку... нужно немного подождать, пока они попрощаются. А пока можно и подумать... куда мне деть девятилетнего ребёнка? Куда...

Она вышла в сером дорожном платье, за спиной рюкзачок, глаза красные, нос шмыгает. Она не красивая, совсем.

И красавицей никогда не будет. Но чувствуется в её глазах логика, в образе деятельность, и какое-то лёгкое благородство она излучает. Маришка... тебе нечего делать в долгом пути. Я не смогу защитить тебя, не всегда... тебя нужно обучить, нужно дать тебе школу жизни. Я сделать это не в состоянии, мне само бы выжить... однако... я знаю кто может, только есть один важный вопрос:

- Маришка, а ты унаследовала дар целителя от деда?

Он даже вздрогнула. Не от вопроса, а от моего голоса.

Она ещё никогда не слышала его. Голос у меня был мягкий и вкрадчивый, он совершенно не соотносится с образом избитого жизнью авантюриста.

Когда девочка чуть пришла в себя, она всё же смогла пролепетать:

- Д-да... дед сказал, что источник у меня не х-хуже чем у него... он обучал м-меня немного...

Это хорошо. Значит выбор решён.

- Пойдём за мной, и не отставай.

Я знаю куда деть этого ребёнка и при этом не чувствовать угрызений совести. Она пробудет там лишь два года.