Переллум. Герой Погибели.

— перевёл я взгляд на Арравела с Нердом, которые о чём-то оживлённо спорили, — не вижу возможным надолго оставить их без присмотра.

Эллис кивнула, потирая маленький розовый ноготок на безымянном пальце. Я улыбнулся и взял её за её теплую, тонкую ладонь и, поборов в себе желание заключить её в свои огрубевшие руки и поцеловать, что было бы верхом неприличия, пошёл рядом с ней по улице. Некоторое время мы шли молча, и мне было удивительно и очень приятно идти рядом со своей подругой.

Она несколько раз ловила мой взгляд, но ничего не говорила, лишь пуще заливаясь краской.

Вскоре мы пришли к приличному и довольно обширному магазину, на вывеске которого красовался классический мифологический букет: колосья, свисающие со стебля, а над ним — четыре огромных фиолетовых цветка, похожих на слегка вывернутые внутрь луковицы, — они придавали букету особый оттенок, будто были его живым началом. И букет, и вывеска источали умопомрачительные ароматы: мускусный, но острый запах роз, и несколько уже подзабытый мной приторный аромат гвоздики — к нему примешивался ещё и тонкий хвойный запах, который больше напоминал запах свежей крови.

Элли поморщилась.

— Что-то не так? Тебе нехорошо?

— Да нет... Просто... запах неприятный. Пойдём, зайдём внутрь.

Недолго думая и не зацикливаясь на неприятном аромате, который вызывал те же, что у меня, ассоциации не у такого уж большого числа людей, чтобы считать их, ассоциации, намеренными, мы вошли внутрь.

Звон колокольчиков сообщил о нашем визите. Однако никто не ответил. Было тихо.

Помещение внутри было обставлено несколько... экзотично? Создавалось такое ощущение, будто город кончился у самого порога, и началось какое-то сказочное, волшебное и совершенно нереальное место, обставленное так, словно природа, а не человеческий умысел здесь властвовали.

Куда ни взгляни — везде одни растения. И какие! Узкие листья покачивались в полутьме, отражая свет разноцветных ламп и светильников, обращающийся множеством огней. В центре лавки была арка, в стене которой пестрила своим оперением большая, вырезанная из дерева и серебра птица с позолоченными крыльями. У её ног, на выложенном разноцветными камушками полу, сверкала багровыми оттенками плитка из красного малахита.