Личный враг бога

Друзья неторопливо наслаждались роскошной пищей, щурились, разомлев, на огонь в камине, негромко разговаривали о разных пустяках.

- Кузнец у них, вроде бы, есть, - рассуждал раскрасневшийся Иван. - По крайней мере, кузня стоит.

- Есть у них кузнец, - кивал Сергей.

- Вот и надо бы до вечера заказать ему новую булаву. А то негоже Двуживущему без оружия ходить.

- Зачем тебе булава? - посмеивался Сергей. - У тебя кулак почище палицы будет...

Пока хозяин накрывал стол, Глеб успел сходить в комнату и проверить, на месте ли волшебные яблоки.

Все было в порядке - они по прежнему лежали под матрацем, там, где он их и оставил. Теперь, сидя за столом, Глеб прикидывал, какую сумму он получит, и на что надо потратиться в первую очередь. Он рассуждал вслух, интересуясь мнением друзей:

- Даже если за яблоки удастся выручить лишь по сто монет за каждое, то всего у нас будет пятьсот монет.

- Поровну не делится! Надо торговаться, чтобы в сумме выходило шестьсот золотых. Тогда все считается без проблем, - поучал Иван.

- В любом случае, выйдет больше ста пятидесяти монет на человека. Это же огромные деньги!

- Что ты, Глеб! - Сергей усмехнулся. - На них ты не купишь даже рукав от такой кольчуги, как у меня.

- А что в ней особенного? В городе я видел подобную вещицу всего за тридцать монет.

- Вот именно, что подобную. Моя кольчуга гномьей работы. Ей сотни лет по исчислению Мира. Кроме того, на нее наложена какая-то магия, пока я не разобрался, какая именно, но рано или поздно пойму и это. Такие вещи часто имеют собственные имена.

И откликаются человеку, знающему это имя.

- Все равно, сто пятьдесят монет - большие деньги.

- Да, на них можно долго жить. Но купить что-то достойное... А знаешь ли ты, сколько стоит обучение у мастера фехтования? Пятьдесят монет за урок. Конечно, ты и сам можешь постигать искусство боя, но на это уйдет значительно больше времени, ведь ты будешь заново изобретать велосипед. Учиться на собственных ошибках. И, кто знает, может одна из этих ошибок окажется смертельной.

..

Камин потрескивал, угли иногда вылетали на железный лист, прибитый к полу и тлели там, постепенно угасая. Хоть на улице и был день, но внутри харчевни было сумрачно. Маленькие окна, по-прежнему заколоченные досками, выходили на теневую сторону и находились так низко, что растущая перед стенами высокая трава местами полностью закрывала грязные стекла.

- Здесь все слишком разобщены, - рассуждал Глеб. - Каждый существует исключительно ради себя. Мир эгоцентризма.