Зверь 4

Так он просто проиграл на дуэли, а вот обоссаный дворянин – это оскорбленный дворянин.

– Я могу выстрелить чем покрепче, но не хочу этого делать. Я удовлетворен! – громко провозгласил я окончание дуэли и церемонно поклонился, не отпуская сеть. – Но вот удовлетворена ли госпожа Карамазова?

– Ой, да отпустите вы его. Он же не хотел ничего дурного, – тут же подлетела белокурая красавица и вцепилась в мою руку. – Эдгарт, отпустите, сделайте милость.

– Госпожа Карамазова, ваш парализованный обидчик не может произнести нужных слов, но в его глазах четко видно сожаление о своих предыдущих словах.

Примите ли вы его взгляд за тысячу извинений? – спросил я так громко, чтобы услышали даже самые дальние зеваки.

Признаюсь честно, Светлану Каразмазову я приметил давно. Однако, девчонка не входила тогда в круг моих интересов, а распыляться на посторонних баб-с, не было особого желания. У меня и так забот хватало, чтобы ещё и эту красотку охмурять.

Однако, если император сказал, чтобы я охранял её, то мне следовало взять под козырёк и жадно пожирать его глазами.

Ага, а почему бы и нет? Ведь его императорское величество оторвал от сердца ещё две деревни и теперь я прямо-таки настоящий помещик. Да, помещик, сын несуществующего дворянина, в прошлом ведьмак, а сейчас...

Сейчас я самый что ни на есть студент. И все мои прошлые похождения никак не связаны с той работой, которую попросил выполнить император. "Это своего рода развлечение", – как сказал Романов.

– "Просто так!"

Ага, развлечение... просто так...

У нашего императора просто так даже муха на портрет не сядет, а уж охранять девчонку... Тем более ту, чей отец попал в опалу к императору. А когда папенька скончался от горя и невзгод, "совершенно случайно" обрушившихся на предприятия, роду пришлось совсем худо. Слуги разбегались, родные отворачивались.

Ещё бы, как иначе относиться к той, чей отец участвовал в попытке переворота? Замыслил худое – свергнуть батюшку-императора, да оказался предан побратимами.

Вот и получил сполна папенька – был сослан на север, где вполне ожидаемо простудился и помер. А семейство теперь вынуждено влачить жалкое существование, надеясь на императорскую милость. Вроде бы и дворяне, а опальные. То есть не пришей звезде рукав…

Насколько я понял, то император наш, Николай Сергеевич Романов, всё-таки простил эту семью.