Рассекая Шпиль. Книга первая.

Этот предмет, который Элайза носила как простой кулон, являлся настоящим сокровищем и высококлассным сырьем для невероятных магических артефактов. У одного из Четырех Героев, одержавших победу над Кровавым Генералом, был магический гримуар, с инкрустированным в нем осколком, самым большим из всех.

– И колдунья, что находится в том лесу, попросит в награду за мое лечение этот осколок.

– Покажи. – требовательно вытянул я руку.

С небольшой заминкой она вытащила из под своей рубашки (как оказалось, под плащом у неё была именно рубашка), кулон, от одного взгляда на который у меня глаза на лоб полезли.

Я говорил пятьдесят тысяч бусин? Ха! Да тут все четыреста!

– Откуда у тебя это?! – заорал я, глядя на белый, слабо светящийся кристалл размером с мой большой палец.

– Нуг дал. – пожала плечами девочка.

– Теперь неудивительно, – нервно усмехнулся я. – что за нами убийц послали. Положи это обратно и не показывай никому.

Схватившись за голову, я начал вновь вспоминать книжки про четырёх героев.

А точно ли у Мерлина* был самый большой осколок? Потому что этот был просто гигантским!

– Ладно, а что с лесом? И как никто не пострадал?

– Странник.

– Что?

– Сюда прибыл странник. Он был, – девочка заметалась, не зная как описать переполняющие её чувства. – ужасен, он был просто… безумен! Он снизошёл с неба и начал взмахами руки изничтожать людей, крошить лёд и камень. И он…

– Спас нас всех. – внезапно сказал молчавший до этого воин.

Отразившееся на моем лице недоумение было столь явственным, что вызвало у Дэша вздох.

Он пожал плечами на мой немой вопрос:

– Зачем? Не знаю. Самому интересно.

– Он исцелил всех и прогнал тех плохих людей, но… – Элайза прикусила губу, а глаза её заблестели. – Но за это отнял жизнь у леса.

От такой искренней горечи я впал в небольшой ступор, не зная что сказать.

– Понятно. – выдавил я из себя.

Не то чтобы меня устроил ответ, отнюдь, по-прежнему было это странное, неописуемое предчувствие чего-то плохого.

Казалось, что мне что-то недоговаривают. Но мучить ребёнка больше не хотелось, поэтому пришлось убедить себя, что все мои вопросы были исчерпаны.

И, мысленно очистив сознание от забот, я впустил туда новое чувство, на которое я до этого не обращал внимания. Чувство глубокой неудовлетворенности проигрышем. Как не смотри на ту ситуацию с убийцами, я чувствовал себя проигравшим. И таковым я и являлся.

– Я пойду потренируюсь.