Рассекая Шпиль. Книга первая.

Каждого воина учили, что оружие является частью его тела. И раз бастард продолжение его руки, то почему бы с ним не поделиться проклятием?

Энергия проклятия податливым пластилином стало подчиняться воле кладоискателя, направляясь прямо в меч. Дол клинка засветился в цвет глаз его хозяина, золотым. Позже это свечение распространилось и на лезвие, тонкой линией покрывая его края.

Оружие, по ощущениям, стало легче и острее. Гораздо острее. Пора было его применить. К человеку вовремя приблизился первый поток волн вибрации.

Ускоренно замелькал его меч, а тело начало дрожать под такт невидимой песни, не той, что исполняла лживая Сирена, а той, что рождалась в его сердце. Ноги кладоискателя в своих движениях не уступали тренированным ногам танцоров, а плечи и руки были свободнее птиц, рассекающих небо.

После каждого взмаха, без какого-либо сопротивления развеивались полупрозрачные серпы, о существовании которых забывали в ту же секунду. Чаша весов резко сместилась в сторону кладоискателя, а серьёзный напор со стороны противника уже казался детским лепетом.

Как в балетном танце скользил Лост, спокойно и расслабленно разбивая абсолютно все атаки Сирены.

Беловолосый долго думал во время тренировок, как назвать этот приём. Каждая техника становилась сильнее, когда обретала собственное имя. Она становилась уникальной.

– Есть идеи, как назвать это?

– Ну… – протянул Хайд. – Не знаю даже.

– Может «Нож для масла»? А что, описывает суть приёма.

– от названия лучник на месте чуть не умер.

– Точно нет! Вот представим, о тебе эпос сделают. Что там напишут? Он всех побежал своим чудовищным ударом – «ножом для масла»! Ты идиот?

– Ну предложи тогда что-нибудь, креативный ты наш! – обиженно закатил глаза парень.

– Мне кажется, – пальцами забарабанил Хайд по своим губам. – лучше сымпровизировать и придумать все на месте. Закрепи какой-то необычный момент своей жизни этим названием.

Кладоискатель оказался на критическом расстоянии от монстра, что последний прекратил дальние атаки.

Сирена зло сощурилась, скаля свои нечеловеческие клыки, которые определено портили образ привлекательной дамы. Пальцы её сменились острейшими когтями, что с лёгкостью могли вспороть стальные латы, превратив человека в них в месиво.

Лост остановился, широко расставляя ноги и сгибая колени на 90 градусов. Беря меч обратным хватом и только правой рукой, он завёл клинок за своё правое бедро.