Ишь-Чель и Чак-Чель

Отец давно тяготился своим бременем. И я знаю, что он держался только ради Али, моей мамы, и меня. Я была его якорем. До тех пор, пока не окрепла, не нарастила толстую кожу и мышцы, и, когда я оказалась готова, он принял решение. Уйти. Но он все еще с нами. В наших сердцах. И в твоем тоже, Лара.

Я изогнула бровь. Софи взяла губку и стала тереть мои плечи и ключицы. Я расслабилась и положила руки вдоль тела. Было так странно сидеть в ванной посреди Обсерватории… но постепенно я отключила логику, доверившись интуиции.

- Ты ему понравилась. – продолжила София. – Я поняла это по тому, как он смотрел на тебя. Отчасти, меня кольнула ревность, но потом отец сам мне все объяснил. Насчет тебя, твоей судьбы и роли в наших делах. Он еще никогда не ошибался. Твой путь труден, Лара.

- Всегда был таким. – согласно прошептала я. Наши голоса эхом отражались от высоких сводов. – По правде говоря, со своим отцом я никогда особо не была близка. Только теперь, разбирая его дневники, диктофоны и записи, исследуя то, что он не успел, я больше начинаю его понимать.

А в Палате, когда Яков умирал от ран я осознала одну вещь: важно не то, как поступил бы мой отец в подобной ситуации, а какой выбор сделаю я. Он не хотел бы гибели целого народа ради мнимой власти бессмертия. Яков казался мне таким чутким, таким человечным. – Софи закончила обтирать меня спереди и велела мне повернуться. Она прильнула ко мне, и я ощутила ее дыхание на шее. – Никогда бы не подумала, что, прожив столько веков, он смог сохранить не только себя, но и веру в человека, в добро, в истину и справедливость. И увидел что-то во мне. Как иначе объяснить, что он позволял мне самой искать ответы, когда с самого начала мог мне рассказать.

- Это была проверка, - согласилась София. Ее руки нежно гладили губкой мое тело. Я сосредоточилась на теме разговора. Чтобы не поддаться ее обаянию. – И ты блестяще ее прошла. Именно поэтому я снабдила тебя нужными инструментами.

Та тропа была не из самых легких.

- Согласна.

- Помоги и мне теперь, сестрица, - Софи неуклюже развернулась, поправив волосы. Убрала их набок, обнажив спину, полную различных шрамов, в том числе когтей хищников: леопарда и медведя.

- У тебя так много шрамов?

- Я росла любознательной девочкой. Папе было некогда заниматься мной, хотя он очень старался. Я была предоставлена самой себе и любила лазать по горам, пещерам, исследовать новое.