Ишь-Чель и Чак-Чель

Спасибо тебе! Софья, когда ты отправилась к Собору, сказала мне, что восхищена твоими навыками. Это еще раз укрепило меня в мысли, что твои цели благородные. Тебе можно доверять.

Но я хочу извиниться. За то, что мне не хватило смелости сказать тебе слова любви в лицо. Да и времени было очень мало. Оставлю тебе решать, получилось бы у нас что-нибудь. Повторю, ты чудесная женщина. И я буду молиться, чтобы твоя жизнь сложилась так, как ты сама желаешь. И не грусти. Все так, как должно быть. Иди к своей цели и не сворачивай с пути».

Я прервала чтение и утерла слезы. Мысль о том, что он согревал мое тело как мог после купания в ледяной реке, грела душу. Эгоистка ты, Лара! Но это так приятно, знать, что ты для кого-то важна.

Когда волнение улеглось, я продолжила чтение, перевернув лист.

«Я ведь тоже не безгрешен. Знаю, что ты вернешься с еще большими вопросами, и мне придется раскрыть тебе правду. Но я не знаю, как ты тогда воспримешь это. Я постараюсь не лгать. Но я заметил, что по прошествии столетий человеческого во мне больше.

Троица не остановится, пока не получит Источник. Но его нельзя отдавать в нечистые руки. Иначе погибнут миллионы невинных из-за тысяч жадных и недостойных. Я знаю, о чем говорю. Но об этом мы еще поговорим. Софья вырывает перо… нужно готовиться к обороне… удачи, Лара, где бы тебя не застали строки этого письма. Потомки вечно будут благодарны тебе за помощь»

Письмо будто бы обрывалось. Я заглянула в шкатулку и достала лист поменьше. Это от Софьи.

Написано чуть позже. После всех событий. Я сглотнула и прочла следующее:

«Отец не дал мне возможности написать тебе после того, как ты отправилась к Собору. Поэтому пишу тебе нечто вроде постскриптума к отцовскому посланию. Надеюсь, Лара, ты найдёшь там все ответы на незаданные вопросы. Если нет – прилетай вновь, поболтаем, поохотимся и подурачимся. Шучу.

Если серьезно, я никогда не видела отца столь увлеченным женщиной со времени кончины матери, которую помню мало. Помню только, что отец ходил мрачнее тучи, отдав меня на воспитание старшим охотницам в деревне.

Хотел сделать меня самостоятельной, видать. Мы поговорили по душам только после твоего появления в Долине, когда я снова грозилась вонзить стрелу тебе в глотку. Прошу прощения. Я не верила, что отца больше не увижу. Он никогда бы не поручился за чужака. Только позднее я поняла его. И горжусь, что сражалась с тобой бок о бок. Благодарю, что спасла меня и моих людей в Акрополе.